?

Log in

Житель Индии Джадав Пайенг на протяжении 37 лет сажает деревья на острове, пострадавшем от наводнений и эрозии. Сейчас лес занимает свыше 560 гектаров.

В прошлом индийский остров Маджули (Majuli) на реке Брахмапутра был крупнейшим речным островом в мире. Однако постоянные землетрясения и наводнения стали причиной сильной эрозии береговой линии, и к настоящему времени его площадь сократилась с прежних 1100 кв.километров до 352 кв.километров.

В 1979 году один из местных жителей, 16-летний Джадав «Молай» Пайенг после очередного наводнения нашел на берегу рептилий, погибших из-за отсутствия деревьев. Он понял, что без помощи человека природе родного края грозит полное уничтожение, и посадил первые 20 саженцев. Тогда же Джадав узнал о государственной программе по высадке деревьев на пустынном участке острова в пяти километрах от деревни Кокиламукх в округе Джорхат. На протяжении пяти лет он был активным участником экологической программы, а когда она завершилась, продолжил сажать деревья на отмели Брахмапутры уже в одиночку.

Необычный парк в честь своего создателя получил имя «Лес Молая». Сейчас его территория превышает 560 гектаров (для сравнения: знаменитый Центральный парк в Нью-Йорке занимает 341 гектар). Лес Молая наполовину — 300 гектаров — засажен бамбуком. В числе других деревьев — кукубха (Terminalia arjuna), делоникс королевский (Delonix regia) и бомбакс капоковый (Bombax ceiba).

В лесу обитает множество животных: бенгальских тигров, индийских носорогов, оленей, кроликов, обезьян и несколько видов птиц, в том числе грифов. На шесть месяцев в году сюда из другой части острова приходит стадо слонов, за последние годы здесь родилось десять слонят. Такое биоразнообразие не могло не привлечь внимания браконьеров, но Джадав при сотрудничестве с властями сумел дать им отпор.

Индиец не получает никакой прибыли от своей деятельности. Он живет в простой хижине в лесу вместе с женой и тремя детьми; его единственный источник дохода — продажа молока от коров и буйволов, которых он держит на своем участке.

Джадав Пайенг — обладатель нескольких экологических наград. В 2015 году он получил четвертую по значимости гражданскую награду Индии — Падма Шри. Своей следующей задачей главный лесник мира называет посадку леса на другом пустынном участке Брахмапутры.


http://www.nat-geo.ru/nature/885766-37-let-truda-kak-odin-chelovek-vyrastil-ogromnyy-les/
Елена Ильиных и Никита Кацалапов привезли из Сочи две медали: командное золото и личную бронзу. В интервью Ильиных вспоминает главный старт в своей жизни.

— Что было самым сложным в том олимпийском сезоне?

— Олимпийский сезон требует совершенно особенной физической и психологической подготовки. Каждый старается удивить: оригинальные образы, новые элементы, сложные программы. Это создает напряжение на протяжении всего сезона. С ним сложно справляться.

Если обычно программы можно усложнять по ходу сезона, дорабатывать элементы, которые не сразу получаются, то перед Олимпиадой надо заявлять о себе еще до первых соревнований, на открытых прокатах. Важно произвести правильное впечатление на судей, болельщиков и даже соперников. Я думаю, мы были полностью готовы еще летом. Очень рано, не так, как в предыдущие сезоны.




— Последней проверкой перед Олимпиадой был чемпионат Европы, на который вы ехали за победой, но в итоге оказались вторыми. Это серебро заставило волноваться?

— С этим чемпионатом получилась интересная история. Мы были первыми после короткого танца. В принципе, ни у кого не возникало сомнений, что мы его выиграем. Раньше такой уверенности не было — состав участников всегда был сильнее, конкуренция выше. А в 2014 году чемпионат Европы пропускали многие лидеры. Не поехали наши Катя Боброва и Дима Соловьев, французы Натали Пешала и Фабьян Бурза. У нас были все шансы получить золото. Когда я ошиблась, упала с твизла, ужасно расстроилась, но не из-за того, что мы проиграли эту медаль, а из-за того, что сама все испортила в ситуации, когда все обстоятельства были на нашей стороне. Но сейчас я понимаю, что эта ошибка оказала огромное влияние на наш олимпийский прокат, на подготовку к нему. Это было предупреждение, чтобы мы не забывали: ошибка может случиться даже во время исполнения самых привычных элементов.

У нас перед Олимпийскими играми все шло очень гладко. Мы обыгрывали серьезных соперников и, наверное, в какой-то момент немножко успокоились. И я очень рада, что чемпионат Европы прошел именно так. Это нас немного остепенило. Ушла лишняя самоуверенность. Мы поняли, как важно держать себя под контролем.

— Золотую медаль на чемпионате Европы выиграли итальянцы Анна Каппеллини и Лука Ланотте. Чуть позже вы говорили, что им эта победа была нужнее. Почему?

— Это был еще один очень важный момент, может быть, даже знак. После проката я никак не могла успокоиться, извинялась перед партнером, перед тренером. Это был очень обидный проигрыш самой себе. Я сама подвела команду. Очень переживала, пока на пресс-конференции не дали слово Анне. Она рассказала, что у нее умерла мама, и свою медаль она посвящает ей. Для меня это был серьезный урок. Я поняла: все не просто так. И сразу перестала нервничать.

— Не было ощущения, что в программе нужно что-то поменять?

- У нас все элементы были изначально сделаны на четвертый уровень — усложнять технически было просто некуда. Но над нюансами работали постоянно. Старались привнести новые эмоции и ощущения.

— Перед Олимпиадой было много разговоров о том, что в Сочи какой-то особенный лед и потому не совсем привычное скольжение.

— Это правда. Он немножко крошился под ногами. Нельзя было сильно толкаться. Ноги будто вязли, потому набрать хорошую скорость было достаточно сложно. Но паники по этому поводу никакой не было. Мы могли обкатать лед сначала на чемпионате России, а потом и во время командного турнира, где, в принципе, все получилось.

— А были какие-то ситуации, которые заставили понервничать?

— Помню один момент. На территорию Олимпийской деревни не пускали посторонние жидкости. А у меня всегда есть с собой святая вода. Когда заселялись, ее забрали. Очень переживала, потому что привыкла, что у меня всегда определенный набор вещей с собой. Начала накручивать себя, думать, к чему это, искать какие-то тайные смыслы. В итоге мне ее все же передали, какими-то окольными путями, через забор.

Еще в номерах была очень хорошая слышимость. На территории олимпийского парка постоянно что-то происходило, какие-то представления, все время играла музыка и постоянно включали наше «Лебединое озеро». Даже в ночь перед прокатом ложилась спать под него. Поймала тогда себя на мысли: «Завтра еще весь день слушать. Дайте поспать». Мне не надоела эта музыка. Она мне очень нравилась. И нравится до сих пор. Но спать хотелось больше. Уснула, когда решила для себя: если нашу музыку так часто включают на Олимпиаде, так хорошо принимают, значит, мы сделали правильный выбор, и все будет хорошо.

— Какая медаль более значима: командное золото или личная бронза?

— Конечно, личная бронза. Статус олимпийской чемпионки — это, конечно, очень круто, особенно для людей, которые не очень разбираются в фигурном катании, не знают всей этой системы. Но по спортивным заслугам, наша бронза дороже. За третье место боролись сразу шесть-семь пар. И у всех были отличные шансы на успех.

В команде мы катали только произвольную программу. А в личных соревнованиях было двоеборье. И главный стресс был как раз после короткого танца. Мы стали третьими и понимали, что у соперников есть некоторое преимущество, потому что догонять всегда немного легче, чем удерживать.


[Spoiler (click to open)]



— О том, что в личных соревнованиях будете бороться именно за бронзу, вы говорили еще до приезда в Сочи. После первого олимпийского золота не было желания ввязаться в более серьезную борьбу?

— Нет. Я считаю, что даже сейчас никто не катается так, как тогда катались Мерил и Чарли или Тесса и Скотт. Я смотрела на них и понимала, что это эталон. Американцы очень техничны. А Тесса со Скоттом вообще мои кумиры на всю жизнь. Не представляю более слаженной пары, более романтичной. Я видела, как они работают. Я знаю, какие у них отношения. Я знаю, какие они люди. Это то, на что всегда хочется смотреть.

На тренировках мы действительно ставили перед собой вполне конкретную задачу — бронзовую медаль. Но в Сочи все немного изменилось, мысли о медали ушли на второй план, было важно просто показать все, что мы умеем, свой макисмум. Снова вспомнили про медаль только после того, как увидели себя на третьей строчке после короткого танца.

— Когда поняли, что она ваша, сразу после проката произвольной программы?

— Нет. Наверное, позже. Тот день получился каким-то слишком напряженным. Перед нами катались Натали Пешала и Фабьян Бурза (французские фигуристы, заняли в Сочи итоговое четвертое место — прим.). После короткого танца они уступали совсем немного и очень хорошо откатали произвольный. Я обычно очень не люблю смотреть результаты тех, кто выступает передо мной. Но в Сочи везде были телевизоры. Даже скрыться негде было. Колоссальное давление. Еще и на разминке был не очень понятный и приятный момент. Помню, выходила на нее и плакала. Меня все пытались успокоить, а у меня — слезы градом. Кто-то пытался пожалеть, кто-то — поругать. Я понимала, что так нельзя. Обычно даже в самые ответственные моменты могу себя успокоить. Но тут не помогало абсолютно ничего. Еду, у меня течет тушь, даже разминаться толком не могу. Встали с Никитой в пару, начали отрабатывать элементы, дорожку. И вдруг вижу, что прямо на меня надвигаются канадцы, причем они не делают элементы, а просто едут. Я по привычке крикнула: «Оп!» Это такой знак, чтобы отъехали, чтобы не столкнуться. И тут читаю у партнерши во взгляде: «Я не отойду». Сейчас понимаю, что это тоже способ воздействия, попытка сломать психологически. А тогда меня это так взбодрило. Крикнула еще раз, уже сильнее. Они от неожиданности даже разъехались в разные стороны. А я поняла, что просто так нашу медаль не отдам.

— Что это за ощущения, когда вдруг понимаешь: «Я в числе лучших в мире»?

— А я не успела так подумать. У нас же не было такого награждения, как на всех соревнованиях. Медаль вручали через пару дней, а за это время все эмоции немного улеглись. Я больше думала о бабушке и о маме, которые все это время тоже были в Сочи. На церемонии награждения они стояли так, что я их очень хорошо видела. Я была рада, что они рады.

А сразу после проката хотелось просто выдохнуть — все получилось. Потом были слезы. Помню, что все два дня до награждения я вообще не выходила из номера. Полное опустошение. Мама звонила, говорила, что надо отметить, а я даже двигаться не могла. Только спала и плакала.

— Как после этого возвращаться к работе?

— После Олимпийских игр у нас оставался чемпионат мира. Еще в Сочи, перед показательными выступлениями, спросила у Тессы (канадская пара Тесса Вертью и Скотт Моир, серебряные призеры Игр-2014 — прим.), собираются они на мир или нет. Она очень категорично ответила: «Нет!» Сказала, что чемпионат мира после Олимпиады в Ванкувере был худшим в их карьере. После Сочи ей даже не хотелось оставаться в той атмосфере, в которой она проходила подготовку к Олимпийским играм. Рассказала, что уедет на юг Франции, снимет домик и будет читать книги.

Мы с Никитой готовились к чемпионату мира совершенно в другом настроении. После возвращения в Москву практически сразу вышли на лед. Очень хорошо помню первые ощущения: казалось, что мы можем все. Как в фильме «Брюс Всемогущий». У меня так было впервые в жизни. Хотелось пробовать что-то новое, изобретать новые поддержки. Колоссальный прилив энергии. Прям крылья выросли. Очень жалко было все это терять, когда распалась наша пара (Никита Кацалапов встал в пару с Викторией Синициной, Елена Ильиных — с Русланом Жиганшиным — прим.). Многие говорят, что после Олимпиады приходится начинать все с самого начала. У меня так и получилось. Во всех смыслах. И ощущения приобретались, и опыт. И надо было другую руку держать в своей руке.

— Олимпийские игры вас как-то изменили?

— Мне кажется, нет. И друзья так говорят. Помню, в какой-то ситуации мама начала писать: «Ты моя умничка, ты — молодец». А она меня достаточно редко хвалит, поэтому было так непривычно. Я ей ответила что-то вроде: «Смотри, не перехвали, а то зазвездюсь». И получила: «Ты даже слово это неправильно пишешь, так что тебя это не касается».

Правда, после Олимпиады я стала более уверенной в себе. Я поняла, что я могу. Просто так такие медали не достаются. Знаю, что если прошла через этот жизненный момент, то смогу все в жизни сделать, смогу как минимум повторить это.

— После возвращения из Сочи вам приходилось от чего-то отказываться? Может, стали чаще узнавать, приходится прятаться?

- Ой, точно нет. Помню, мы только выиграли Олимпийские игры, и, когда вернулись, постоянно тусили с Яной Кудрявцевой. Как-то она позвала меня пройтись по магазинам. Зашли в один магазин, в другой. Смотрю, у нее на лице какое-то разочарование. Говорю: «Яна, что такое?». А она: «Я с тобой больше никуда не хожу. Я думала, тебя сейчас везде узнавать будут, скидки нам делать будут. А тут — никакой пользы». Меня даже родственники не все узнают, говорят, что на льду такая взрослая, а в жизни — лет на 14 выгляжу, не больше. Хожу почти всегда без макияжа, в спортивной одежде. Чтобы меня узнавали, мне надо ходить в пачке, в коньках, с короной на голове и еще желательно брать с собой золотую медаль. Так что, особо популярности на себе не почувствовала. Конечно, первый год после Сочи достаточно активно приглашали на фотосессии. Но я встала в пару с Русланом, а медали мы выигрывали с Никитой. Очень четко решила для себя, что от предложений нужно отказываться — бренд «Елена Ильиных и Никита Кацалапов» больше не существует. Я вступила в новый период своей жизни, с новым партнером. И рада тому, что произошло.

— Сами танцы после Олимпиады изменились?

- Я считаю, что танцы ухудшились. Перед Сочи все соревнования смотрелись на одном дыхании. Из первых десяти пар можно было любой отдавать чемпионство. Каждая пара передавала свой стиль, неповторимый абсолютно. После Сочи все стало достаточно однообразно. В первом сезоне своей плавностью и пластичностью всех удивляли Пападакис и Сизерон. Тогда это действительно смотрелось невероятно. А потом весь мир танцев на льду решил, что это новая тенденция. И ей надо следовать. В итоге абсолютное большинство катается в этом стиле — в миноре. Перед Сочи все были такие разные, каждый болельщик мог найти пару для себя. Были дискуссии, споры. Было даже ощущение, что идет соревнование не только между спортсменами, но и между стилями. Это было очень интересно. А сейчас все выглядит немножко скучно.

— Может, возвращение Тессы и Скотта исправит ситуацию? Они вернулись за новой олимпийской медалью?

— Однозначно. И я уверена, что они эту медаль получат. Профессионализм никуда не уходит. Колоссальный опыт. Они проходили через травмы. Они знают, как работать со своим организмом, знают друг друга, знают свой стиль, знают, чего от них ждут судьи. Это невозможно никуда спрятать. А смогут ли они что-то свое привнести? На это я очень надеюсь. Главное — чтобы они не попали под влияние этого стиля. Хотя для них это новое. Так они не катались никогда. Я знаю, что именно эта пара может катать все. У них эмоций хватит как на лирические, так и на любые модерновые постановки. Хочется, чтобы они продолжали удивлять. И успели внести в наш вид еще больше нового.

— А вы готовы предложить что-то новое в следующем сезоне - тоже олимпийском?


— Идей в голове очень много. Есть настроение и желание реально побеждать. Вещи, которые сейчас происходят в моей жизни, какие-то потери, какие-то проигрыши не ведут к глобальному разочарованию. Нет ощущения, что надо все бросить. Поражения теперь переживаются иначе.


Текст: Марина Крылова.

http://matchtv.ru/figure-skating/matchtvnews_NI715311_Jelena_Ilinyh_Vyigrali_medal_v_Sochi_i_dva_dna_ne_mogla_dvigatsa__tolko_spala_i_plakala
Стоит сойти с самолетного трапа в Петропавловск-Камчатcком, как сразу ощущаешь - в легкие попадает совсем другой воздух. Чистый, свежий, обновляющий изнутри. Камчатка делает много подобных сюрпризов, в которых заложена мудрость природы и дикая красота. Дело даже не только в Тихом океане и действующих вулканах. У этого российского края есть чем вас удивить!

1. АВАЧИНСКАЯ БУХТА.

Наша планета - хранительница чудес, которые мы все время спешим измерить, оценить и желательно посчитать. Так, Авачинская бухта считается 2-ой по величине гаванью на Земле (после Сидней-Харбор, Австралия), способной принять любое по размеру судно. Да и не только рулевые и корабли ценят Авачинскую бухту за ее идеально круглую форму и теплую воду, морские обитатели тоже особенно нежно любят этот тихий уголок. Среди них - сивучи, дельфины, нерпы, киты и касатки, за которыми можно наблюдать во время путешествия на лодках или байдарках.

2. ЗАПОВЕДНИКИ ЮНЕСКО.

Ровно 20 лет назад список всемирного наследия ЮНЕСКО пополнился шестью бесценными районами Камчатки. В сумме они представляют все вулканогенные ландшафты российского полуострова. Вы только представьте - 3,8 миллионов гектар уникальных рельефов, сумасшедшей природной энергии! Заглянув хотя бы в один заповедник, ваше отношение к природе уже перевернется с ног на голову и потащит за собой, поближе рассмотреть красоты каждого из парков.

1. «Кроноцкий» заповедник - это 12 действующих вулканов, где-то 50 горных ледников и озера, озера, озера. Однако среди всех красот самая главная роль здесь у Долины Гейзеров, которую обнаружили лишь в 1941 году. Добираешься до нее, а там: термальные и минеральные источники, фумаролы и ах, каскады маленьких водопадов. Когда-то мы все видели подобные картины во сне - вдали виднелся заснеженный конус, как у Кроноцкой сопки, и жерла гейзеров, из которых вырываются фонтаны пара и кипятка. На территории заповедника так же находится кальдера вулкана «Узон», огромная-преогромная чаша, которую только могла создать Земля 40 000 лет назад.

2. «Быстринский» парк только начинают осваивать геологи, однако основные ценности видны невооруженным глазом - это всевозможные виды растительности (альпийская тундра, луга, хвойные и лиственные леса), медведи и росомахи, а в горах - северные олени и снежные бараны. Среди них здесь гармонично обитают ламуты (от слова «ламу» - море), кочевой народ, занимающийся 60 видами традиционного хозяйства. Об этой культуре подробно рассказывают в этнографическом комплексе «Мэнедек» рядом с рекой Анавгай. Долина этой реки также ценна, благодаря горячим источникам и тонким ручейкам красного цвета, которые обретают этот оттенок благодаря насыщенности минеральных элементов.

3. Парк «Налычево» - кладезь термальных и минеральных вод, которым в России аналогов не найти. Сам парк изначально создавался с целью рационального использования всех лечебных ресурсов, а не просто для охраны природы. Хотя территория украшена и полезными для здоровья источниками, и завораживающими вулканическими цепями, похожими своей формой на подкову.

4. «Южно-Камчатский» парк включает в себя одну из самых романтичных зон - побережье Тихого океана, где скалистые обрывы соседствуют с живописными долинами рек и приветливыми гаванями.

5. «Южно-Камчатский» заказник - это единственный заказник Камчатки, который имеет федеральное значение. В 1882 году данная зона стала недоступной для охотников, а в 1983 году обрела значение территории, на которой охраняются исключительные растения и животные. В том числе нерки и медведи, которых легко застать в нерестовый период на Курильском озере. Сам водоем - не что иное как кальдера, образованная после извержения вулкана и проседания земной коры. 2 000 лет она заполнялась водой, а теперь является домом для известного островка «Сердце Алаиды». Если верить древнему преданию, «сердце» действительно раньше было неотъемлемой частью самого вулкана Алаид, который находится в Охотском море.

6. «Ключевской» природный парк - это территория, на которой находится самый крупный действующий вулкан Евразии - Ключевская сопка. За последние 300 лет там было зафиксировано целых 50 мощных извержений. Пятьдесят!


[Spoiler (click to open)]

3. ВКУСНЕЙШИЕ ДАРЫ МОРЯ НА ТАРЕЛКЕ.

Возможно, вы слышали про новое направление в питании - slow food. Его концепция противопоставлена fast food, блюдам быстрого приготовления из замороженных полуфабрикатов. Вот в чем вы заметите настоящую разницу, когда заглянете в отдел рыбы и морепродуктов на любом камчатском рынке - ни одного некачественного продукта. Крабы, гребешки, креветки, разные виды рыбы и другие сокровища доступны в их свежем, лучшем формате. Не успев пройти десятки процессов заморозки, они попадают на прилавки в первые дни улова и делают каждое блюдо деликатесом.

4. ТИХИЙ ОКЕАН И ЧЕРНЫЙ ПЕСОК.

Даже Исландии при желании можно найти альтернативу! Просторам Рейнисфияра с его Атлантическими волнами ни чуть не уступает знаменитый Халактырский пляж на Камчатке. Черный песок и доверчивые шумные воды обрамляют горизонт, а прохладный ветер еще сильнее погружает в задумчивость. Здесь нельзя отказать себе в молчании. Даже если ты приезжаешь с друзьями или туристической группой, мощная энергия океана как-будто ловит вас в свои сети. Вот ты стоишь, смотришь, и беспокойный ум начинает постепенно затихать. Глаза больше не цепляются за скалы по левую и по правую руку, а наслаждаются спокойными, едва слышными волнами, подступающими к ногам. Линия, где, кажется, заканчивается океан, имеет плавную, едва уловимую округлость - благодаря этому на пляже легко ощутить, насколько огромен и величественен мир. Земля. Планета, на которой мы живем и которую мы оживляем.

5. КАМЧАТСКАЯ ЗИМА - ЭСТРЕМАЛЬНЫЙ СПОРТ.

За период «зимовки» успеваешь не только попробовать все виды зимнего спорта, но и прочувствовать, о чем говорил Иосиф Бродский в «Набережной неисцелимых», заявляя: «Красота при низких температурах - настоящая красота». Здесь правда зимой настоящая сказка. При чем, нескончаемая (в хорошем смысле) - с ноября по апрель. Это отличный повод взять с собой, помимо теплой обуви, еще и одежду для катания на сноуборде, горных лыжах и снегоходе. Ближе к весне, когда ветра утихают, приходит идеальное время для одного из самых опасных видов спорта - хели-ски (англ. «heliskiing»). Вертолет поднимается над заснеженными нетронутыми склонами, и фрирайдеры - один за другим - прыгают на встречу сумасшедшему чувству свободы и невесомости.

6. ТРИДЦАТЬ ДЕЙСТВУЮЩИХ ВУЛКАНОВ.

Мутновский, Горелый, Авачинский вулканы и самая высокая точка Дальнего Востока - Ключевская Сопка (4750 метров). Это, конечно, малая часть всего ландшафта. Всего на Камчатке насчитывается около 1000 вулканов. Вот почему туристы зачастую выбирают вертолетные маршруты - чтобы осознать сумасшедшие масштабы полуострова.

7. ЭТНИЧЕСКИЕ СТОЙБИЩА КОРЕННЫХ НАРОДОВ.

На Камчатке действительно можно проскользнуть сквозь время и окунуться в древнейшие обычаи аборигенов. В 60 км от города находится этнокультурный комплекс «Кайныран», где обитатели встречают гостей с национальным ансамблем и чаем из шиповника. В другой стороне, у подножия реки Острая, рядом с которым располагается племя «Пимчах» (ительм. - «огонёк»).

8. ШУМНЫЕ ВОДОПАДЫ.

Многие из водопадов соседствуют с вулканами, как, например, Опасный, Вилючинский, Спокойный. Отдельно от «горячих вершин» находятся группы - Киселёвские, Толмачёвские и Андриановские. Последние две группы, кстати, относятся к памятникам природы и защищаются государством.

9. ТОТ САМЫЙ РУССКИЙ МЕДВЕДЬ.

Медведи Камчатского края - это 5% (16,5 тысяч особей) от количества всех «бурых» представителей своего вида в мире. Они обитают практически везде - в зарослях кедрового стланика, на морском побережье, в лиственных и хвойных лесах. Понаблюдать за ними можно на специально охраняемых территориях, где обитают самые мирные особи. Только и вам тоже необходимо морально подготовиться, это все-таки один из самых крупных наземных хищников, чей вес иногда доходит до 600 кг. при росте 3 метра.

10. ПЕРЕЗАГРУЗКА СОЗНАНИЯ, ДУШИ И ТЕЛА.


Какой бы вы не выбрали тур на Камчатку - он перерастает в нечто большее. Отсутствие регулярного интернета и мобильной связи, если у вас нет местной симкарты, его идеально дополнят. Но и без этого вы на достаточном уровне ощутите «уход» от внешнего мира и концентрацию на внутреннем. Даже часовой пояс здесь отгораживает человека от ритма цивилизации. На Камчатке +9 часов (если вы живете в средней полосе России). Это значит, когда западный мир засыпает, нетронутый мир северо-востока только начинает плавно открывать свои глаза.


http://mykamchatka.ru/blog/10reasons?utm_source=vk.com&utm_medium=social&utm_campaign=novyy-post-v-bloge--v-etot-raz-naz
Антон Акифьев первым в России наладил производство капсульного кофе. Это маржинальный бизнес, но оказалось, что большие обороты дает продажа зерен своей обжарки. В 2016 году предприниматель продал кофе на 60 млн руб.

«В популярности капсульного кофе в России во многом «виноват» Джордж Клуни, — говорит Антон Акифьев, основатель кофейного бренда «Брилль Café». — Без роликов Nespresso с его звездным участием люди так и воспринимали бы капсулы как химию, присадки — что угодно, но только не кофе».

В 2011 году Акифьев первым в России стал производить капсульный кофе. Но с ходу отбить сколько-нибудь заметную часть рынка у международных корпораций Nestle и Lavazza не удалось. Три года предприятие приносило убытки, пока рынок не обвалился, а клиенты не стали искать варианты подешевле.

Капсулы «Брилль Café» стоят в среднем на 25% дешевле импортных аналогов. По мере развития кофейного бизнеса выяснилось, что более существенные обороты (правда, при меньшей марже) дает торговля кофейными зернами собственной обжарки. За 2016 год оптовая торговля капсульным и обжаренным кофе принесла группе компаний около 60 млн руб. выручки и 7 млн руб. прибыли. А главное, российского производителя наконец заметила розница — компания заключила контракты с X5 Retail Group и Metro Cash & Carry.

Студенты и фастфуд.

Антон Акифьев после окончания экономического факультета МГУ работал бренд-менеджером в российском представительстве North Winds Brewing Corp, где занимался продвижением марок пива Foster’s, Edelweiss и Kirin. Когда Nord Winds приобрела винный завод в Молдавии («Винориум-Сервис»), Акифьев занял там пост директора по маркетингу. Но новый бизнес холдинга прожил недолго: в 2006 году главный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко запретил ввоз на территорию России молдавских вин. «Компания перестала существовать в один день», — вспоминает Акифьев. Впрочем, к тому моменту Акифьев уже вовсю занимался кофейным бизнесом.

Еще в 2002 году Антон вместе со школьным другом Ярославом Кулевым зарегистрировал ООО «Виджер» и купил кофейный автомат Samsung за $2 тыс., который поставил в одном из московских вузов. В первый же день работы автомат продал больше 80 чашек кофе. Через полгода Акифьев владел уже 16 аппаратами, которые стояли, как правило, в учебных заведениях: студенты оказались выгодной целевой аудиторией. Главная проблема этого бизнеса — высокие затраты на покупку автоматов. Денег у предпринимателей не было, а масштабировать бизнес хотелось.

В 2004 году Акифьев заключил трехлетний контракт с Nestle. Корпорация предоставляла компании «Виджер» брендированные автоматы и кофе Nescafe, а предприниматель договаривался с владельцами офисов, кафе, АЗС об их установке и занимался обслуживанием. Владельцы недвижимости закупали кофе по 8–10 руб. за чашку (с этой суммы свою долю имел и «Виджер») , а дальше продавали клиентам или сотрудникам по 70 руб.

Также предприниматель начал сотрудничать с итальянским производителем зернового кофе Caffe Mauro — этот кофе в отличие от продукции Nescafe подходил уже не только для фастфуда, но и для дорогих ресторанов. Для этого пришлось зарегистрировать новую компанию — ООО «Рико Дистрибьюшн», т.к. условия контракта с Nestle не позволяли работать с другими партнерами от имени того же юрлица​.


[Spoiler (click to open)]

Made in Тула.

Идея обжаривать кофе самостоятельно и упаковывать его в капсулы появилась в кризис 2008 года. «Я чувствовал тренд — благодаря кризису собственное производство в России должно было стать выгодным делом», — рассказывает Антон.

Предприниматель решил оседлать растущую волну импортозамещения и создать отечественный аналог знаменитого Nespresso. Он предложил партнеру Ярославу Кулеву вложиться в производство, но тот отказался. Партнеры разделили бизнес и продали часть аппаратов.

Чтобы протестировать спрос, Акифьев закупил около 700 машин с капсулами итальянской компании Binotti, потратив на это 1,4 млн руб. Их удалось продать в Москве за три месяца, заработав около 2 млн руб. Стало понятно, что спрос есть. В 2011 году Акифьев нашел нового партнера, который поддержал идею производства капсул. По данным СПАРК, 26% «Рико Дистрибьюшн» владеет Ренат Айсин.

Вместе совладельцы за 3 млн руб. выкупили здание площадью 550 кв. м и прилегающий участок в 24 сотки в поселке Первомайский Тульской области. С поиском помещения помог бывший руководитель тульского филиала «Виджера», Сергей Трофимов (сейчас — начальник производства «Брилль Café», бренд Акифьева), который жил в поселке и часто проезжал мимо полуразрушенного здания на велосипеде. «Это здание строили еще пленные немцы после войны. Построили хорошо, фундамент, стены — все стояло, не было только крыши. Внутри здания росли березки», — вспоминает Акифьев. По его словам, ремонт здания обошелся в 5 млн руб. — пришлось вывезти 18 самосвалов мусора, заново проводить коммуникации, заливать пол. На весь процесс запуска производства партнеры потратили 23,4 млн руб.

Кофе они закупают в европейских портах, куда приходят суда с контейнерами из Эфиопии, Кении, Бразилии и пр. Жарить зерна решили самостоятельно: это позволило от начала до конца соблюсти технологию и заодно сэкономить — на зеленый кофе в отличие от обжаренного при ввозе нет пошлины.

В капсулы обжаренный кофе упаковывала итальянская капсульная машина: она засасывает зерна специальным «пылесосом», перемалывает их и фасует в упаковки по 7 г, а нитрогенная установка выкачивает из капсулы кислород. Отслеживают качество технологи. «Однажды они решили выпендриться: поэкспериментировали с процессом, и кофе, на наш взгляд, получился вкуснее, чем обычно. Но эту партию в несколько тонн нам вернули: люди привыкают к одному вкусу, а если чашка кофе вдруг стала другой — значит, она стала хуже», — рассказывает Антон.

Сами формы для капсул, пленку и фильтр-бумагу «Брилль Café» сначала заказывала у итальянской компании Carte Dozio. А в 2015 году на Акифьева вышел небольшой завод по производству пластмассовых изделий из Челябинска с предложением продавать капсулы такого же качества на 20% дешевле. «Мы сначала отнеслись с недоверием — сама по себе форма для изготовления капсул стоит $ 25 тыс., а тут местные кулибины сами разработали эту форму, — рассказывает Антон. — Но качество нас приятно удивило». Сейчас «Брилль Café» продолжает работать с челябинским заводом, экономя на закупке капсул 300–400 тыс. руб. в месяц.

Спасительное зерно.

С клиентами на первом этапе было сложно, признает Акифьев. «Убедить народ, что в России вообще можно производить приличный кофе — задача непростая», — говорит он. Готовые капсулы планировали продавать производителям и дистрибьюторам кофе-машин, но предприниматели не так любят эксперименты, как обычные потребители.

Рынок капсульного кофе разделен на несколько форматов по видам кофемашин. Самый популярный — формат для кофемашин Nespresso (65% рынка) и Dolce Gusto (15% рынка), говорит Вячеслав Тимашков, совладелец компании — производителя кофейных капсул Single Cup Coffee, один из последователей Акифьева. «Брилль Café» выпускает капсулы в формате Lavazza Espresso Point (LEP). Такие капсулы занимают, по оценкам компании, порядка 15–20% рынка.​

На момент запуска производства в 2011 году формат Nespresso был еще защищен патентом, и выпуск капсул под этот формат был бы нарушением закона. Поэтому Акифьев выбрал более узкую нишу. Ему удалось договориться с российскими дистрибьюторами итальянских кофейных машин Lavazza в регионах — Смоленске, Ярославле, Екатеринбурге, Сергиевом Посаде.

Но рыночная ниша LEP была небольшой. Спустя полтора года производство капсул так и не вывело «Брилль Café» в прибыль. Акифьев решил расширить ассортимент. «Мы все равно обжаривали зерна на собственном производстве и пришли к логичной идее выделить еще одну линейку», — объясняет Антон. Теперь часть зерен после обжарки сразу уходила на упаковку и в продажу, а часть — по-прежнему упаковывалась в капсулы. Зерновой кофе «Брилль Café» продавал ресторанам и кафе, связи были налажены еще во времена, когда Акифьев занимался обслуживанием кофемашин.

В 2015 году «Брилль Café» случайно вышла за пределы России. Дистрибьютором компании в Германии стал Николай Родлер, русский эмигрант, живущий в Кельне. С ним Акифьев познакомился через общего друга. Сейчас русские капсулы «Брилль Café» можно найти в нескольких ресторанах быстрого питания Кельна. Они обходятся дешевле, чем от местных поставщиков. В планах компании — искать новых представителей в странах Европы и Китае. «Китай — вообще лакомый кусок сейчас, — говорит Акифьев. — Китайцев 1,5 млрд человек — огромный рынок. И все эти полтора миллиарда начинают активно пить кофе, виски, пиво, курить сигареты — спасибо западным веяниям. Кофейный рынок удваивается в Китае ежегодно».

Первые три года работы были для компании убыточными, в ноль производство вышло только в 2014 году, а в 2015 году удалось заработать первую прибыль — 7 млн руб. Сейчас порядка 60% всего производимого кофе продается оптом дистрибьюторам, 30% — прямые продажи в рестораны​, 10% — розничные продажи через интернет-магазины кофе. В этой структуре до сих не было важного элемента — продаж через розничные сети. Но сейчас он появляется, и упор делается не на капсулы, а на продажу зерен собственной обжарки.

Продавать напрямую.

Чтобы нарастить объем продаж, Акифьев решил идти в ретейл. Он рассылал коммерческие предложения, но никто не отвечал — рынок уже поделили западные корпорации. Тогда предприниматель обратился за помощью в Министерство промышленности и торговли. «Мы с партнером просто пришли на прием к директору департамента потребительских рынков Денису Паку, рассказали свою историю — мол, российские производители, хотим влиться в струю импортозамещения, но с улицы зайти в сети не можем, — вспоминает Акифьев. — Он при нас сделал два звонка — в X5 и Metro, и уже через две недели я встречался с представителями обеих компаний».

Контракты с компаниями X5 Retail Group и Metro Cash & Carry «Брилль Café» подписала осенью 2016 года. В Х5 Акифьев планирует продавать кофе на развес: на стойке в торговом зале будут стоять 12 видов кофе в стеклянных «карманах», кофемолка и весы. Покупатель сможет сам выбрать нужный сорт и объем кофе, взвесить, пробить штрих-код и отнести на кассу. Цена на все сорта будет одинаковой — 180–200 руб. за 100 г. С ООО «Рико Дистрибьюшн» заключен договор, подтверждают в Х5 Retail.

В сети Metro, которая ориентирована на мелких оптовиков, «Брилль Café» установит «уголок для вендинга». Там будут продаваться необходимые для вендинговых аппаратов продукты: стаканчики, ложки, пакетики сахара и зерновой кофе «Брилль Café». На это сотрудничество Акифьев возлагает большие надежды: он рассчитывает нарастить выручку группы компаний до 110 млн руб. по итогам 2017 года. ​

В объеме производства «Брилль Café» капсулы сейчас занимают лишь 15%, остальное — обжаренные зерна. Но маржа на капсулах в два раза выше. Акифьев не теряет надежды привить россиянам любовь к капсулам. «Общий объем потребления кофе в стране растет: это модно, кофе берут с собой, его пьет молодежь. Обычный кофе уже становится чем-то повседневным, люди ищут новые формы. И капсулы благодаря умелой рекламе наших конкурентов могут стать новым трендом», — уверен он.

Он уже не одинок. Кроме «Брилль Café» капсульный кофе в России производит сейчас еще ряд компаний: «Московская кофейня на паях», «Живой кофе», Single Cup Coffee, «Кофе Блюз» и Coffelover.


«С мая 2016 года мы тоже производим капсулы, но работаем в формате машин Nespesso,​ и поэтому с «Брилль Café» не пересекаемся», — говорит Вячеслав Тимашков из Single Cup Coffee. По его словам, сегмент Nespesso — самый крупный на рынке, к тому же оригинал сильно подорожал из-за слабости рубля. При этом пока, несмотря на рост числа российских производителей, подавляющую долю капсульного рынка по-прежнему занимают западные игроки. «Нужно время, чтобы покупатели стали доверять отечественному кофе», — говорит Тимашков.


Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/own_business/18/12/2016/5853e9329a79476286cd61bb
Ведущий интеллектуальной передачи «Умники и умницы» на Первом канале Юрий Вяземский прокомментировал скандал вокруг МГИМО, где охранник отказался впустить в вуз абитуриентку в хиджабе.

65-летний Юрий Вяземский, совмещающий работу телеведущего и заведующего кафедрой мировой литературы и культуры МГИМО, осудил действия охранника, потребовавшего от девушки снять хиджаб, чтобы войти в институт.

«Охранник просто глупец! По-другому я сказать не могу. Кроме того, что он не знает правил вуза, он не умеет разбираться в женской красоте. Я лично обожаю женщин в хиджабе! В них есть тайна, загадка, скрытая красота. А эти большие тёмные глаза из-за платка становятся ещё больше и волнительнее. Это прекрасно», — цитирует «Лайф» телеведущего.

При этом он выразил сожаление по поводу того, что в МГИМО «так мало мусульманок в хиджабах».

2 июля стало известно, что сотрудники охраны МГИМО отказались впускать абитуриентку в платке, сославшись на внутреннее распоряжение. Речь идет о сестре мусульманского дизайнера Амины Шабановой (компания «Ирада»). Позже проректор вуза по правовым вопросам Сергей Шитьков предложил сделать для девушки исключение. При этом в Минобрнауки России назвали недопустимым отказ впустить в МГИМО абитуриентку в хиджабе.


http://www.islamnews.ru/news-499968.html
История подвига 49-летнего жителя Дагестана Зейнутдина Батманова стала известна совсем недавно, хотя случилась еще в 2015 году. Тогда Зейнутдин, став случайным свидетелем похищения боевиками семьи с маленьким ребенком, предложил вместо них забрать себя – под предлогом того, что он лесник, хорошо ориентируется на местности и сможет помочь, в случае чего.

Преступники – позже выяснится, что это боевики из банды Гасана Абдулаева по кличке Абу-Ясир – действительно отпустили семью, но Зейнутдина забрали с собой. Главарь группировки нашёл в телефоне лесника номер начальника отдела районной полиции и решил устроить засаду на полицейских. Зейнутдину предложили позвонить своему знакомому из органов и соврать, что обнаружил труп, чтобы заманить оперативников в ловушку. Лесник выполнить условие отказался. Лидер банды рассердился и поставил ему условие: либо он вызывает оперативно-следственную группу, где их будет ждать засада, либо его самого убьют. Тот ответил: «Я лучше умру сам, чем буду подставлять ребят».


История подвига 49-летнего жителя Дагестана Зейнутдина Батманова стала известна с... - Подвиги обычных людей (@100podvigov)

https://instaliga.com/100podvigov/1442022983249331125_2269789262
http://www.islamnews.ru/news-517972.html
Поспевая за модой на бег, Илья Слепов и Евгений Гаврилов создали сеть магазинов Runlab. У них четыре точки в Москве и Санкт-Петербурге, которые принесли в 2016 году 146 млн руб. выручки и 20 млн руб. прибыли.

«За последние пять-шесть лет отношение к бегу в России изменилось кардинально, до нас дошла западная мода на бег. Раньше полумарафоны и марафоны бегали в основном бодрые старички, сейчас подтянулась молодежь», — говорит Дмитрий Тарасов, директор Московского марафона. Москвичи Евгений Гаврилов и Илья Слепов сумели заработать на этом тренде.

Партнеры познакомились еще в детстве — оба занимались спортивным ориентированием, стали мастерами спорта, даже вошли в сборную России. Илья Слепов поступил на географический факультет МГУ и уже во время учебы с 2001 года стал торговать пульсометрами Polar и стал одним из крупнейших в России дилеров этих устройств.

Евгений Гаврилов тем временем отучился на факультете реабилитации в Университете физической культуры, параллельно с учебой занимался спортивным ориентированием «почти профессионально». Однако спорт особых доходов не приносил, так что Евгений пошел работать в мебельную компанию «Юнитекс», где за десять лет от сборщика производственного оборудования дорос до маркетолога-аналитика.

Будущие партнеры периодически встречались на сборах и соревнованиях. В 2010 году оба поехали на чемпионат мира по рогейну (24-часовая командная гонка по пересеченной местности) в Новую Зеландию. Илья тогда повредил ногу и не смог показать хороший результат, однако поездка не прошла зря. Задержавшись в стране на несколько дней, он обнаружил новую идею для бизнеса.

Как-то вместе с приятелем он зашел купить кроссовки. Магазин оказался непохож на привычные точки продаж массовых брендов ни ассортиментом, ни подходом. Покупателю предлагали выбрать обувь не по цвету или дизайну, а после теста на пронацию, анализирующего работу свода стопы при беге или ходьбе. В центре торгового зала стояла беговая дорожка, а сбоку — устройство, записывающее движения на видео. Записав видео, как человек движется, консультанты тут же анализировали замедленную картинку движения стопы и на основе этого подбирали обувь. Технология произвела сильное впечатление на Илью: «Это было похоже на детскую мечту — идеальный подбор кроссовок с помощью компьютера. Я не думал, что это уже где-то реализовано, и моментально решил, что надо делать что-то такое в России».

В сентябре следующего года Гаврилов и Слепов участвовали в чемпионате России по рогейну. Тогда Слепов и поделился с другом детства идеей создать правильный магазин для бегунов. Тот сразу загорелся. «Мне как спортсмену хотелось быть первым на рынке. А в компании, где я работал, был иной подход: это был отлаженный, стабильный бизнес без амбиций, — говорит Евгений. — Я люблю все анализировать и упорядочивать, а Илья больше предприниматель, у него уже был опыт старта с нуля. Я решил, что надо объединяться».

Забег на длинную дистанцию.

Вернувшись с соревнований, Гаврилов сразу же написал заявление об увольнении и погрузился в новую сферу. Компаньоны вышли на разработчиков софта — новозеландскую компанию Siliconcoach, программа которой так впечатлила Слепова. Оказалось, что подписка на программу DiM стоит $700 в год, а для работы нужны только беговая дорожка и обыкновенная видеокамера.

С закупкой товара возникли проблемы. «Если делаешь предзаказ в декабре, то кроссовки получаешь только в июле, а для старта нам нужен был полный ассортимент», — вспоминает Гаврилов. Денег у него свободных не было, так что пришлось продать свою квартиру на окраине Москвы за 4,5 млн руб. Еще столько же вложил Илья Слепов. Заниматься закупками партнеры пригласили Игоря Климова, который возглавлял розничное подразделение компании Craft в России.

Слепов тем временем искал помещение под магазин. «На тот момент в Москве уже был с десяток нишевых магазинов для бегунов, которые работали в основном в интернете и имели точки выдачи в офисных помещениях либо где-то на периферии. Мы же хотели красивый магазин с большими витринами на первой линии, как в Европе и США», — говорит Гаврилов. Партнеры сразу решили, что именно тест на пронацию станет конкурентным преимуществом их магазина, а значит, работать только в интернете было невозможно.

На поиски подходящего помещения ушло четыре месяца: риелторы предлагали варианты либо слишком дорогие, либо далеко от центра, либо вообще подвалы. В конце концов Илье удалось найти помещение площадью 100 кв. м около метро «Таганская», откуда недавно съехал магазин женской одежды.

Недоставало еще 40 кв. м под склад. Проблему решили, сняв офисное помещение в прилегающем бизнес-центре и прорубив проход, объединяющий торговые и офисные площади. Сразу пришлось заплатить за недвижимость 1,5 млн руб. — первый, последний месяц аренды и депозит. Ремонт обошелся в 500 тыс. руб. В основном все делали сами: красили стены, делали проводку — пригодился опыт Евгения в мебельном бизнесе. Заодно за 150 тыс. руб. сделали интернет-магазин.


[Spoiler (click to open)]

Бег на месте.

Из-за задержек с поставками, поиском и ремонтом помещения первая точка Runlab открылась только в октябре 2012-го — беговой сезон уже закончился. Что было большой ошибкой. В первый месяц продали кроссовок всего на 300 тыс. руб., этого не хватало даже на аренду. В зимние месяцы «проедали» инвестиционные деньги — Слепову пришлось вложить в бизнес еще 4 млн руб. (по данным СПАРК, юрлица партнеров разделены в пропорции 70% — у Слепова, 30% — у Гаврилова). Каждый день магазин терял деньги.

Поначалу продавцом-консультантом в магазине работал сам Гаврилов, иногда его подменяли знакомые и родственники. Все тесты для клиентов он проводил сам: выяснилось, что IТ-решение вовсе не панацея. «На самом деле в подборе кроссовок главное — это не программа или оборудование. Гораздо важнее умение консультантов смотреть и понимать, какие углы наклона изменяются, как работают мышцы человека, насколько симметричны или асимметричны движения, — объясняет Евгений. — На основе этих данных можно сразу же понять, какие у человека проблемы и подходят ему кроссовки или нет. Не бывает плохой обуви, бывают не подходящие для конкретного человека кроссовки, что приводит в конечном счете к травмам».

Желающих покупать кроссовки было совсем немного, так что Гаврилов, работая продавцом, успевал одновременно заниматься интернет-магазином, продвижением в интернете, упорядочивать склад, обучать вновь набранных продавцов работе с программой.

Спасло ситуацию наступление весны. В марте магазин получил первый миллион рублей выручки, а в апреле начались массовые забеги. На «Первый старт» (3 тыс. участников), проходивший 7 апреля 2013 года, Гаврилов и один из сотрудников магазина пришли с большими флагами с логотипом Runlab, воткнули их себе в рюкзаки и побежали — конечно, не согласовав промо с организаторами забега. Причем Евгений стартовал с самых задних рядов, бежал, обгоняя всех, и финишировал среди первых 50, так что почти каждый участник мог заметить яркий флаг. Партизанская рекламная акция сработала. «Через неделю я не смог попасть в собственный магазин — на входе стояла толпа», — вспоминает Гаврилов.

За апрель выручка превысила 2,5 млн руб., а за весь 2013 год составила 27 млн руб., прибыль — 5 млн руб. Все деньги партнеры реинвестировали в расширение ассортимента. Если изначально они работали только с брендами Asics, Brooks, Saucony, Salomon, Mizuno, то в 2014 году появились Nike и Adidas. Стало понятно, что бизнес-модель специализированного магазина для бегунов работает даже при дорогой аренде в центре Москвы.

«Основным драйвером роста стало сарафанное радио, — вспоминает Илья Слепов. — Мы привлекли в свою компанию фанатов и опытных любителей бега. По сути дела, мы продавали не кроссовки, а свой опыт».

Ускорение.

Вскоре стало понятно, что один магазин не справляется с потоком клиентов. Компаньоны стали экспериментировать с форматом. Для начала попробовали внедрить свое оборудование и консультантов в другие спортивные магазины. «Мы поставили в «Профиспорт» дорожку и небольшой ассортимент кроссовок, платили за субаренду часть выручки. Поработали так три месяца, но результаты не удовлетворили», — вспоминает Гаврилов.

Партнеры решились открыть еще один магазин Runlab. Подходящее помещение нашлось в ТЦ «Пятая авеню» неподалеку от метро «Октябрьское Поле» в Москве. Вариант выглядел идеальным: недорогая аренда, спальный район, крупные объекты спортивной инфраструктуры поблизости.

Со сроками опять прогадали, открыв магазин в октябре. Но на сей раз старт не был таким провальным — уже были наработанная база клиентов и определенная слава в беговых кругах. Теперь проблемой стал резкий обвал рубля в конце 2014 года. В договоре с арендодателем цены номинировались в долларах. Предпринимателям удалось договориться о снижении ставки, но за зиму новый магазин все равно принес 2 млн руб. убытков. К тому же обанкротился «Судостроительный» — расчетный банк компании, партнеры потеряли более 3 млн руб.

Несмотря на все эти перипетии, бизнес Runlab по итогам 2014 года вырос в два раза, с 27 млн руб. выручки до 54 млн руб. Второй магазин в первый год работы не приносил особых доходов, зато позволил перераспределить клиентов — если на «Таганской» оборудование для теста на пронацию было занято, людей отправляли в «Пятую авеню».

К тому же начал работать эффект масштаба. «Когда ты зарекомендовал себя как надежный ретейлер, поставщики идут навстречу и дают отсрочку по платежам за товар. По сути, рост бизнеса окупается за счет того, что ты улучшаешь свои условия работы с поставщиками», — объясняет Евгений. Помимо кроссовок компания стала торговать беговой одеждой, батончиками для спортсменов и БАДами. За день до Московского марафона 2016 года магазины Runlab только спортивного питания продали более чем на 500 тыс. руб.

Осенью 2016 года партнеры открыли еще два магазина — один на Новинском бульваре в Москве, другой в Санкт-Петербурге. Ремонт и обустройство новой площадки в столице обошлись в рекордные 25 млн руб. «Половина денег ушла на разработку обновленного концепта, брендбука и дизайна магазина, которыми занималось британское агентство. Мы решили сделать все красиво», — говорит Гаврилов.

В Петербурге удалось найти идеальное для бегового бизнеса помещение — у выхода из метро «Крестовский остров», напротив парка, где любят бегать петербуржцы. Арендовать нужно было немедленно, пока не нашлось других желающих. Вложения в эту точку составили всего около 5 млн руб. — аренда в Санкт-Петербурге дешевле, а брендбук и чертежи торгового оборудования были уже готовы.

Не только бег.

За весь 2016 год оборот сети составил 145 млн руб., прибыль — 20 млн руб., но осенью продажи просели. «Это тренд для всего одежного ретейла, но дело, наверное, еще и в том, что усилилась конкуренция», — считает Евгений Гаврилов. По оценкам Runlab, в Москве спортсменов-любителей, бегающих более одного раза в неделю, всего около 150 тыс. человек. Гораздо больше тех, кто просто предпочитает носить спортивную одежду, но они, как правило, выбирают обычные спортивные магазины и не делают тест на пронацию.

К тому же сервис Runlab перестал быть уникальным. Крупные беговые бренды также начали проводить тесты на пронацию. Так, с ноября 2015 года бесплатной услугой Test Your Run можно воспользоваться в 47 крупнейших магазинах Adidas в России и СНГ. «Это тестирование на беговой дорожке, в ходе которого выявляются индивидуальные особенности стопы и анализируется техника бега. Специалист Adidas снимает бегуна на видео с нескольких ракурсов. Результат разбирается покадрово», — объясняет Михаил Маштаков, пресс-секретарь Adidas в России. По его словам, такой ход способствует увеличению продаж.

Так что с открытием новых беговых магазинов в Москве Слепов и Гаврилов взяли паузу. Более того, они подумывают переформатировать под мультиспортивную одну из уже действующих торговых точек. ​


В 2016 году предпринимателям удалось выиграть тендер на эксклюзивную оптовую дистрибуцию бренда Under Armour — американского производителя спортивной одежды, обуви и аксессуаров с оборотом более $5 млрд, до сих пор официально не представленного в России.


Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/own_business/01/02/2017/58908ffe9a79476a60c1c7ba
Быстроразвивающееся сообщество аэрофотосъемки SkyPixel представило победителей премии лучших фотографий 2016 года, сделанных при помощи дронов.

В премии участвовали 27 000 фотографий, сделанных как профессионалами, так и фотографами-любителями. Премия была вручена в трех категориях: «360», «Красота» и «Дроны в использовании».

Основной приз достался работе китайского фотографа Дже Зенг под названием «Рыбак закрывает сеть». На фото, сделанном в китайской провинции Фуцзянь, местный рыбак, стоя в лодке посреди водоема, разбирает дневной улов.



Первое место в профессиональной категории «Красота» заняло фото под названием «Разведка» — на нем можно увидеть караван верблюдов в пустыне.



[Spoiler (click to open)]







https://www.moya-planeta.ru/news/view/obyavleny_luchshie_fotografii_2016_goda_sdelannye_dronami_28047/
Каньон дель Сумидеро - одна из главных достопримечательностей штата Чиапас, Мексика.



https://vk.com/discoveryru

Тэги:

Пророк Мухаммад (да благословит его Всевышний и приветствует) говорил: «Возвращай вверенное тому, кто доверился тебе, и не предавай того, кто предал тебя!».

Тэги:

«Ремесленный» хлеб из небольшой пекарни все чаще выбирают как рестораторы, так и розничные покупатели. Самая устойчивая бизнес-модель на этом рынке — производство, у которого есть как оптовые клиенты, так и собственная розница.

«Небольшие «семейные» пекарни — это, конечно, новый московский тренд, — говорит ресторанный консультант Ирина Авруцкая. — Cпрос растет со стороны как потребителей, так и ресторанов, которые постепенно переходят от хлеба из замороженных полуфабрикатов к «ремесленному», сделанному на качественном сырье местных поставщиков».

Объем производства хлеба в России, по официальным цифрам Росстата, превышает 550 млрд руб. Наряду с крупными хлебозаводами, которые работают со времен СССР и специализируются на изготовлении дешевых сортов хлеба массового потребления (около 70% рынка), по всей стране появляются небольшие пекарни. В основном они производят дорогой хлеб, диетическую продукцию, необычную выпечку.

Кроме того, производственные мощности есть у многих ретейлеров вроде «Ашана» или «Перекрестка». «Кто-то из розничных игроков просто выпекает продукцию из замороженных полуфабрикатов, но есть и те, кто занимается хлебом серьезно, тщательно отбирая сырье и прорабатывая рецептуру», — говорит Авруцкая. По ее мнению, мода на «настоящий» хлеб зародилась еще около десяти лет назад с появлением в столице сетей «Волконский», «Хлеб насущный» и др., но два-три года назад тенденция стала массовой.

«Во всем мире появляется много пекарен, это вкусная и сладкая идея для бизнеса», — говорит совладелица пекарни «Булка» Анна Шумайлова. Правда, она сопряжена с определенными рисками: спрос на премиальный хлеб сложно прогнозировать и основную маржу получает ретейл, а не производство.

Ежедневная потребность.

Роман Буняков — один из подвижников «ремесленного» хлеба в столице. Этим бизнесом Роман занялся благодаря стечению обстоятельств. С середины 2000-х годов он работает директором по продажам компании «Технофлот», торгует технологическим оборудованием для кухонь кафе и ресторанов. В 2013 году знакомые Бунякова Сергей Илюшин и Максим Ялынычев выкупили пекарню в Красногорске и пригласили Романа проконсультировать, как организовать производство.

Он несколько раз ездил помогать начинающим предпринимателям, но те не спешили покупать новое оборудование. Вместо этого партнеры предложили Бунякову инвестировать в их компанию. Принять предложение Романа убедила его жена Анастасия. Они познакомились в конце 1990-х годов в одной из первых булочных европейского типа в России — Delifrance. Анастасия работала управляющей заведения, а Роман трудился там пекарем.

«В Delifrance стояли огромные очереди. Люди покупали по два-три свежих багета, несмотря на то что они стоили в разы дороже обычных батонов. Мы так ностальгировали по тем временам, что решили, а вдруг это шанс повторить тот успех», — говорит Буняков. Так он стал совладельцем пекарни «Варенишъная». Делали там не вареники, а булки с вареньем и повидлом, выпекали пироги и хлеб. Готовая продукция продавалась в кафе и рестораны, время от времени Буняков вывозил товар на фуд-маркеты и фестивали еды.

На одном из них он познакомился с Ольгой Добычиной, которая вместе с мужем Даниилом Никитиным продвигала скандинавский бренд посуды. Она предложила Роману стать партнером нового проекта — булочной на территории Даниловского рынка. «Максим Попов (на тот момент управляющий Даниловского рынка. — РБК) нам предложил уникальные условия — 50 тыс. руб. в месяц за 32 кв. м», — говорит Буняков. «Это был один из первых таких проектов, и у ребят горели глаза. Место я им выбрал не самое проходное, поэтому цена была хорошая. Люди проходили через весь рынок, чтобы купить хороший хлеб, а параллельно еще и все остальное покупали», — вспоминает Максим Попов. Бюджет открытия булочной под названием «Батон» составил всего 450 тыс. руб.


[Spoiler (click to open)]

Хлеб на рынке.

Так, в июне 2014-го у «Варенишъной» появился хороший канал сбыта — булочная «Батон», совладельцами которой стали Буняков, Добычина и Никитин. «Варенишъная» пекла, мы везли все это на рынок, Оля и Даня оформляли выкладку, а за стойкой продавали по очереди», — рассказывает Буняков. Он был поражен оборотами розничного бизнеса: через три месяца после открытия дневные продажи «Батона» стали превышать 50–60 тыс. руб. В пятницу и субботу выручка достигала 140–150 тыс. руб. «Это фантастические цифры для хлебной», — говорит Роман. Маржа розницы доходила до 75%; правда, приходилось тратиться на логистику: продукцию доставляли на минивэне, аренда которого обходилась в 3 тыс. руб. в день; еще 200–300 тыс. руб. в месяц тратили на упаковку, чтобы продукция не потеряла внешний вид при перевозке.

Вскоре стало понятно, что помещение в Красногорске не приспособлено для масштабного производства: печам не хватало мощности электроэнергии. Буняков нашел новое помещение: осенью 2014-го появилась возможность построить пекарню в административном здании Даниловского рынка. Это позволило бы снизить расходы на логистику.

Первоначальные инвестиции Роман оценил в 13 млн руб., но его партнеры и по «Варенишъной», и по «Батону» не были готовы к таким вложениям. В итоге Буняков вышел из обоих проектов и решил действовать в одиночку. Ольга Добычина отказалась обсуждать с РБК причины и обстоятельства расставания с Романом Буняковым.

В 2015 году предприниматель построил пекарню «Главхлеб». В реальности на старте инвестиции в производство составили 9 млн руб.: 1,5 млн ушло на ремонт, остальное — на покупку оборудования. Ежемесячная аренда обходилась в 250 тыс. руб. «Так как я продаю кухонное оборудование, себе, естественно, хотел поставить все самое лучшее, что есть на рынке. Сделать не просто пекарню, а целый шоу-рум», — говорит Буняков. Он до сих пор не бросил наемную работу в «Технофлоте» и использует собственную пекарню для демонстрации возможностей кухонного оборудования потенциальным клиентам. «Главхлеб» стал продавать выпечку в булочные, в том числе и «Батон», фермерские магазины, кофейни и рестораны.

Часто начинающие предприниматели представляют «семейную» булочную как небольшое производство и лавку при нем. Однако в Москве, по мнению предпринимателя, такая бизнес-модель не работает. «Производство только с одной точкой — это катастрофа, — говорит Роман. — С одной стороны, для пекарни нужны резервы мощности, чтобы можно было быстро нарастить производство. С другой — это большие инвестиции в оборудование. Одна только печь может стоить миллион рублей. Холодильник большого объема вам нужно купить сразу, но на первых порах заполняете вы его только на треть. Бессмысленно держать такую махину ради одной даже суперуспешной точки продаж». По его расчетам, себестоимость круассана при производстве, обслуживающем одну розничную точку, будет 45 руб., а если точек десять — уже 19 руб. В рознице такой круассан можно продать за 100 руб.

Казалось бы, хлеб — товар повседневного спроса, но предсказать продажи практически нереально. По словам ​основательницы булочной-кондитерской «ХлебNикофф» Екатерины Волковой, бизнес булочных и кондитерских сильно подвержен сезонности, зависит от погоды, пробок и многих других факторов: иногда случается наплыв людей, а в непогоду большую часть продукции — до 60% — приходится списывать. «Так как мы ориентированы на уровень выше среднего, мы просто не можем выставлять вчерашний хлеб», — говорит Волкова.

Издержки производства.

В апреле 2016 года управленцы Ginza взялись за реконструкцию здания Даниловского рынка, в котором находилась пекарня, и «Главхлеб» попросили съехать. Пришлось искать н​овое помещение. Переезд и ремонт в помещении площадью 400 кв. м у станции метро «Семеновская» обошлись предпринимателю в 1 млн руб. Кроме того, некоторым мелким заказчикам стало неудобно ездить за продукцией по новому адресу, и они сменили поставщика. Отказались от хлеба даже владельцы «Батона». «На смену им пришли более крупные заказчики. Например, рестораны Раппопорта, — говорит Роман. — Они, конечно, просят специальные цены, требуют, чтобы каждая булочка была правильно упакована и промаркирована, но и объемы крупные». Одним из клиентов стала сеть кофеен «Даблби», куда Буняков стал поставлять круассаны и рогалики с вишней.

Для бизнеса Бунякова большое количество оптовых клиентов критически важно: экономия достигается за счет объема закупок сырья и полной загрузки оборудования. Чем больше разнообразных клиентов, тем стабильнее закупки. Сегодня у пекарни «Главхлеб» более 300 торговых партнеров, которые выкупают тысячи единиц продукции ежедневно.

В штате «Главхлеба» — 52 человека, 15 из которых — курьеры. Муку закупают в Перми и Оренбурге, но даже самая дорогая на рынке мука не всегда отвечает стандартам качества. «Покупаешь два мешка по 100 кг — хорошая мука. Покупаешь тонну — плохая», — жалуется Буняков. На эксперименты с продуктами он тратит по 25–30 тыс. руб. в месяц. Ежедневные обороты составляют 125–130 тыс. руб., прибыль — 12–13% от этой суммы. Отбить инвестиции в производство предприниматель рассчитывает за четыре года.

По словам Романа, на рынке свежего хлеба заработать проще в ретейле, а не на производстве. Объем инвестиций ниже, а оборачиваются они быстрее, наценки выше. В начале 2016 года он с партнером Павлом Смирновым открыл кулинарию «Рогалик» на Никольской улице. Сегодня туда уходит около 7% всего объема производства «Главхлеба», но предприниматели планируют открыть еще семь таких точек в Москве. Самая устойчивая бизнес-модель на рынке свежего хлеба — это пекарня, у которой есть как оптовые клиенты, так и собственная розница. Опт обеспечивает загрузку производства, а ретейл приносит основную маржу.

«Здоровый» и ненужный.

Основатель «Маленькой пекарни Журавлевых» Сергей Журавлев тоже считает, что производственный бизнес в деле хлебопечения нужно сочетать с розничным: его компания параллельно развивает пекарню и сеть булочных.

Первую точку супруги Сергей и Алена Журавлевы открыли на Рогожском рынке два года назад. Они давно мечтали о своей уютной булочной, путешествуя по городам Европы, а в декабре 2015-го решили реализовать мечту. Начали с производства: арендовали помещение площадью около 200 кв. м неподалеку от Рогожского рынка, а также точку площадью 25 кв. м на самом рынке, где стали продавать готовую продукцию. Все рецепты и технологии привозили из путешествий, с мастер-классов, что-то отрабатывали дома, на семейной кухне, за год до открытия производства.

Источником инвестиций стали доходы другого бизнеса Журавлевых — производства мармеладных конфет в баночках «Вкусная помощь». Затраты на производство составили более 6 млн руб. — они ушли на ремонт помещения и закупку оборудования. Самым сложным оказалось найти пекарей и технолога. «Рынок профессиональных пекарей в Москве очень маленький, работа довольно тяжелая и невысокооплачиваемая — найти хороших людей очень сложно», — сетует Сергей.

На оформление точки на Рогожском рынке потребовалось еще около 1,5 млн руб., затем Журавлевы открыли еще четыре точки. «У нас 50% продукции — это понятная всем русская и советская выпечка, а остальные 50% — это рецептуры из разных стран, — говорит Журавлев. — Наценка на уровне 100%». Сейчас пекарня производит около 1,5–2 тыс. единиц продукции в сутки, которая реализуется через собственные точки, а также через партнеров: небольшие рестораны, булочные, кофейни. На окупаемость, по подсчетам предпринимателя, производство вышло через год работы, розничные точки выходят в плюс быстрее — где-то через четыре месяца. К концу года Сергей планирует довести количество заведений под своим брендом до 15 за счет продажи франшизы. «Сейчас есть уже несколько покупателей, и мы подбираем помещения. Это выгодный бизнес», — говорит Журавлев.

Однако получается далеко не у всех: камнем преткновения может стать скудный ассортимент пекарни. В сентябре 2015-го предприниматель Александр Скуратовский «за несколько миллионов рублей» выкупил убыточную пекарню в Солнечногорске в надежде вывести ее на прибыль с помощью розничных продаж. Скуратовский организовал свои точки сбыта Kolhoz: арендовал торговое место у фермерского кооператива «Лавка-Лавка» в «Мега-Химки» и открыл точку на Усачевском рынке.

Но продажи шли плохо: людям больше хотелось сладких булок и «кондитерки», Скуратовский же предлагал «здоровый» хлеб, без использования дрожжей, только на «живых» заквасках, и несколько видов печенья собственного производства. «У нас было порядка 12 видов «здорового» хлеба, но ассортимент для розницы оказался довольно скромным», — сетует Александр. Параллельно он продавал хлеб оптом в магазины здорового питания; они приносили хоть какую-то прибыль, в то время как свои точки работали в минус.


Себестоимость хлеба Скуратовского была 20–30 руб., а продавал он буханки по 130 руб., однако вся маржа сходила на нет после вычета затрат на логистику и аренду. В сентябре прошлого года предприниматель отказался от своих точек, оставив только опт, и в последующие два месяца сработал в ноль. Впрочем, от закрытия предприятия это его не спасло. «Я понял, что можно оставить пекарню в качестве семейного хобби, но сделать более-менее интересный бизнес в этой «бутиковой» нише с таким небольшим ассортиментом невозможно», — говорит Скуратовский.


Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/own_business/25/01/2017/5887222b9a7947b7583155ec

Тэги:

Мой профиль

vovikte
Владимир Терентьев

За последний месяц

February 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Тэги

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Katy Towell