Category: лытдыбр

«Это реальная помощь людям»: 5 мужчин, посвятивших себя благотворительности.

Работая в российских благотворительных организациях, эти парни получили самый разный опыт — например, финансист перевоплощается в клоуна, а логист просит Бориса Гребенщикова помочь отремонтировать автобус, развозящий еду для бездомных. В своем деле они нашли не только работу, но и довольно нестандартный путь к самореализации и гармонии. Вот их истории.

1. В школу «Доктор Клоун» я попал совершенно случайно: моя подруга попросила составить ей компанию, а я решил поддержать ее. Отбор состоял из трех этапов: анкетирование, творческое испытание и собеседование с психологом. К своему удивлению, я успешно прошел все три этапа, и меня пригласили учиться. Большинство поступивших в школу были выпускниками театральных вузов, некоторые уже работали в театре. А я на тот момент учился в аспирантуре и преподавал на кафедре нелинейного анализа и оптимизации в РУДН, отчего на первой встрече чувствовал себя инородным телом.

С юношества у меня была страсть к театральному искусству и актерскому мастерству, а обучение в школе больничной клоунады было сродни обучению в театральном вузе. К тому же все преподаватели школы были настоящие профессионалы своего дела и, как оказалось впоследствии, еще и прекрасные учителя.

Больничный клоун — сложная и интересная работа, которой надо учиться и посвящать достаточно времени. Перед выходом к детям обязательно есть этап подготовки: мы общаемся с врачами, медицинскими сестрами, психологами, узнаем историю и состояние каждого ребенка. Но совмещать эту деятельность с другой вполне реально: среди нас есть представители самых разных профессий. Я, например, работаю финансовым директором.

Для клоунов есть строгое ограничение: не больше двух выходов в больницу в неделю. Это и многие другие правила введены для того, чтобы избежать эмоционального выгорания. В нашу профессию не приходят люди, которые одержимы идеей спасти всех. Такие быстро перегорают, поэтому их отсеивают во время отбора.

Мы не контактируем с детьми напрямую — с ними общается наш персонаж, клоун. И все, что происходит между ним и ребенком, остается в больничной палате. Сложно оценить результат нашей деятельности. Но бывают и маленькие победы, эффект от которых заметен. Например, когда ребенку было трудно поделиться своими чувствами, но он смог доверить их клоуну. И это всегда очень ценно.

Нос и грим, как и само существование в персонаже, дают тебе мандат на то, чтобы быть более свободным в выражении своих эмоций и чувств, позволять себе то, что не позволяешь в жизни. Иногда персонаж все же перекочевывает в твою жизнь, и это даже полезно. Клоун мыслит другими категориями, у него иное отношение к действительности. Когда ты попадаешь в стрессовую ситуацию или сталкиваешься с трудностями, то можешь воспользоваться опытом существования «в клоуне» и перевернуть все буквально с ног на голову.

Моему клоуну важно чувствовать себя частью открытой лимбической системы, в которой находятся твой партнер-клоун, ребенок, врач, родитель (по сути, любой может стать ее участником). А для меня, как человека, это своего рода самотерапия, эмоциональная перезагрузка.

И начинается она в тот момент, когда заходишь в гримерку и видишь коллег. И тебя захватывает в этот круговорот, где есть жизнь, болтовня, переживания, шутки. Получается такой компот, в котором все варятся, и это безумно интересно. Среди нас много удивительных людей, которые объединены даже не общим делом — они объединены жизнью. И по-другому это не назовешь: все очень живые. Это не может не нравиться, и от этого сложно отказаться.


[Spoiler (click to open)]2. Мы даже не знали, что помогать настолько легко и просто!» Мои друзья, которые впервые приняли участие в благотворительности, обычно реагируют именно так. До начала работы в фонде «Нужна помощь» я тоже не понимал, насколько разноплановой и интересной может быть деятельность в некоммерческом секторе. У меня не было четкой позиции относительно благотворительности.

Результаты исследования, проведенного нашим фондом, показали: в России много людей, которые готовы и хотят помогать, но не знают, как правильно это делать. Из-за чего процветают мошенники, люди дают милостыню на улицах, сталкиваются с негативом и разочаровываются в помощи.

Моя задача как раз заключается в том, чтобы рассказывать о простых и доступных способах помогать. И я рад, что могу менять отношение общества к социальным проблемам и способам их решения. Это если пафосно. А так: я делаю благотворительность модной, показываю, что это яркие и интересные проекты, многие из которых существуют онлайн.

Несмотря на это и тот факт, что мы стараемся писать «не только про боль и страдание», я периодически проникаюсь многими историями, о которых пишу.

Но, работая в фонде, важно чувствовать грань — излишняя эмпатия может принести вред. Всем помочь невозможно, об этом надо помнить. Но можно написать пост, который привлечет много пожертвований. Периодически мы делаем какие-то «обреченные» сборы модными. Например, молодая аудитория, разные блогеры и паблики активно поддерживают наш сбор на ремонт дома престарелых в селе в Тамбовской области и сбор на приют для бездомных женщин-инвалидов в Комсомольске-на-Амуре.

Когда я только пришел в фонд, мы устраивали благотворительный футбольный турнир. Мне понравилась эта идея, мы с друзьями быстро собрали команду и вышли в лидеры по сборам. Заодно своим примером показывали, как это правильно делать. В качестве приза мы получили возможность поужинать с легендарным Сергеем Игнашевичем — было очень круто.

В декабре фонд запустил проект #рубльвдень, который поддержали многие российские селебрити. С частью звезд у нас были договоренности, но многие сами подхватили нашу инициативу. Инстаграм вырос с 300 подписчиков до 8 тысяч. Но внезапно нашлись и те, кто высказался резко против. Певицы Лолита и Слава записали забавные видео, где задавались вопросом, зачем участвовать в благотворительности, если мы и так платим налоги. Это одно из самых опасных заблуждений.

Моя главная задача — рассказывать о благотворительности понятно и доступно, чтобы люди понимали, как все устроено и зачем это нужно. Мне нравится находить язык, на котором читателю будет интересно погружаться в тексты на социальные темы. Классно, если получается написать так, чтобы люди захотели лайкнуть и репостнуть. Когда видишь результат своей работы — реальную помощь людям, — это вдохновляет.

В России благотворительность не воспринимается как работа. Люди считают, что деятельность в некоммерческой организации должна быть безвозмездной. Или что ей должны заниматься подвижники и святые люди. А вообще-то тут работают профессионалы. И это нормально, что они получают рыночные зарплаты. А еще — мы все живые и разные.

В фонде я выполняю те же задачи, что и в период работы SMM-специалистом в «Открытой России» и «МБХ Медиа». В дипломную работу тоже включил часть здешнего опыта. Вообще, круто, что фонд предоставляет возможность развиваться в профессии, в том числе проходить разные обучающие курсы. Ведь в благотворительности нужны грамотные специалисты — только так наша деятельность сможет решать социальные проблемы эффективно.

3. Я начал работать в некоммерческом секторе, в проектах по профилактике ВИЧ-инфекции, вирусных гепатитов, туберкулеза, больше 15 лет назад, когда учился на первых курсах медицинского колледжа. Я стал частью команды, которая создавала в Москве первое анонимное и бесплатное отделение наркологии по профилактике социально значимых заболеваний. Когда результат был достигнут, я понял: пора двигаться куда-то дальше.

Я успел поработать много где и кем: фельдшером, руководителем колл-центра и клиентского сервиса в элитной клинике, занимался развитием дистанционных образовательных программ для врачей с крутой командой айтишников — перечислять можно долго. Медицина всегда оставалась рядом и остается до сих пор таким пунктом, который я не хочу отпускать. Мне было интересно участвовать в стартапах, быть там, где создается что-то новое. Но у меня оставался незакрытый гештальт: я видел, как делали некоммерческие проекты мы в своем секторе, но я хотел посмотреть, как это может работать еще — с другим бюджетом, с другим подходом, с другой целевой группой.

Так я пришел в Фонд Хабенского. Самореализация была для меня важнее денег, но если бы я понял, что не могу обеспечивать семью, работая в фонде, то, конечно, не остался бы здесь. К счастью, все сошлось.

Вообще, для меня главное в жизни — это гармония. У меня есть семья и собственный азарт, желание ставить перед собой задачи в стиле «а смогу ли я это?». Я стремлюсь к тому, чтобы оба этих пункта находились в балансе. Идеально, если есть гармония с собой и окружением, которое позволяет делать что-то интересное и важное, но при этом не беспокоиться за материальное положение своей семьи.

С точки зрения решения бизнес-задач наш фонд — передовое место. Мы работаем практически со всеми платежными сервисами, фандрайзинговыми платформами, банками, которые сейчас активно развивают и масштабируют интересные для благотворительности проекты. Участвовать в создании этих сервисов и проектов — бесценно. Тот набор задач, над которыми я работаю в фонде, можно выполнять и в коммерческой организации, но нужно работать сразу в трех или пяти коммерческих организациях, чтобы передать эту атмосферу.

Я заметил, что в некоммерческом секторе работают самые идейные и трудолюбивые люди. Нигде так не пашут, как в благотворительности. Но зато здесь больше свободы. В этом секторе у каждого есть возможность создать что-то свое и оставить после себя распаханные борозды, на которых смогут работать другие.

Тебя ничто не ограничивает, кроме времени и собственных ресурсов. Но есть ответственность, которая не позволяет сказать: «Сорри, ребят, но я не смог это сделать». Она заставляет использовать свои ресурсы по максимуму.

Работа в медицине дает представление о людях в критическом состоянии. Я знаю, что это такое, и эмоционально эта тема не является для меня тяжелой. Но сейчас я занимаюсь фандрайзингом и не общаюсь с подопечными фонда напрямую, кроме редких случаев выездов в клиники. У нас четкое и прозрачное расходование средств: я вижу, как то, что мы привлекаем фандрайзингом, идет на реализацию уставных целей и программ. И круто, что эти средства действительно помогают многим детям. Но у меня нет цели спасти всех. Я не супермен, я просто делаю свою работу. Я знаю, что на данный момент есть задачи, которые я еще не доделал, но которые нужны фонду, чтобы стать еще эффективнее, и мне — для самореализации и развития».

4. Мое первое соприкосновение с «Ночлежкой» произошло еще в школьные годы: я покупал у бездомных газету «На дне», которую выпускала эта организация. Интернета еще не было, а там были актуальная клубная афиша, рецензии на выставки и книги. А в студенчестве я уже писал диплом про деятельность «Ночлежки». Не так много людей хотят помогать бездомным. Но именно это меня и привлекло — они занимались решением вопросов, которым почти никто не уделял внимания.

Несмотря на то что я учился на специалиста по социальной работе, трудился я в сфере логистики. Но прошло время, и я понял: мне это не приносит ничего. Было очень тоскливо на душе, хотелось самореализации. И я начал искать новую работу. Рассмотрев разные варианты, остановил свой выбор на «Ночлежке». Очень долго думал, было действительно страшно настолько менять свою жизнь.

Изначально я координировал только «Ночной автобус», который регулярно проезжает по городу, чтобы бесплатно накормить горячей едой и выдать чистую одежду сотне-другой нуждающихся людей. Первое время было очень трудно: автобусы часто ломались, иногда прямо в рейсе.

Однажды после ремонта двигателя у нас сломалась коробка передач. Денег уже не было, и мы наудачу решили позвонить Борису Гребенщикову. Он сказал, что сейчас на другой стороне света, и попросил перезвонить Саше Васильеву. Васильев дал необходимую сумму, а на наше недоумение сказал, что сочтется с «Борей».

Кстати, Борис Борисович потом помог нам купить новый автобус: одним своим появлением в автосалоне он скинул треть его стоимости, за что ему огромная благодарность.

Всей командой мы пытаемся смотреть на мир глазами человека, который сейчас на улице, в чем он сейчас нуждается. Так появились «Пункты обогрева», где можно бесплатно ночевать, не предъявляя никакие справки и документы, и «Культурная прачечная» — первая в стране прачечная для бездомных, где можно бесплатно постирать и высушить вещи.

Работа в благотворительной организации повлияла на мой образ жизни. В этой сфере ты не находишься в рамках бизнес-планов, но вовлеченность гораздо выше: несмотря на кажущуюся свободу в принятии решений, ты несешь огромную моральную ответственность. Ты должен быть готов к ненормированному рабочему графику, при этом обладать хорошей самоорганизацией.

Мне повезло участвовать в эволюции «Ночлежки» — сегодня это единственная организация в стране, предлагающая пройти по социальной лестнице со дна к самостоятельной жизни. Понемногу меняется и отношение общества к бездомным: еще недавно люди были настроены очень агрессивно, но сейчас ситуация смягчилась. В этом есть заслуга «Ночлежки», и я горд быть частью такого большого дела. Конечно, мы реализовали далеко не все, нам предстоит сделать еще очень много. Однако не стоит забывать, что в сфере благотворительности надо быть готовым к отложенному результату. Иногда мы годами пытаемся реализовать одну идею.

Моя жена считает, что я занимаюсь очень важным делом. Она зарабатывает больше меня, и это дает мне возможность работать в сфере благотворительности. Поэтому мы часто шутим, что она — генеральный спонсор «Ночлежки». Она говорит, что я обязательно должен продолжать свою работу.

Я давно увлекаюсь краеведением, а пару лет назад решил сосредоточиться на благотворительных организациях: что за люди и почему врачевали городские язвы век назад, условная Фроська Слепая и ее родимчик, но без надрыва. Иногда я вожу авторские экскурсии на эту тему. Мне кажется, очень важно иметь хобби: это помогает отстраняться от эмоционально трудных ситуаций, но в то же время не превращаться в сухаря. Ежедневно ты сталкиваешься с целым калейдоскопом эмоций, историй и ситуаций, от трагичных до анекдотичных. Однажды вечером в пятницу к нам пришла семья из шести человек со щенком в коробочке, и нужно было срочно определить их куда-то. Другой раз хотели пожертвовать 20 фур замерзшего кваса. А недавно подарили центнер мацы. Самое интересное в моей работе — это постоянный вызов.

5. Я стал волонтером около десяти лет назад, когда еще был студентом. Тогда только начали появляться соцсети, в одной из них образовалась инициативная группа, которая решила расписать стены в детском доме. Я не умел рисовать, но ребятам нужны были разные помощники. И я присоединился к ним. Это было спонтанное решение в стиле «а почему бы и нет?». Так у меня появилось хобби, которое стало отнимать много времени: каждые выходные мы ездили в детский дом или интернат. Позже я попробовал себя волонтером в разных сферах и понял, что для меня это такая же естественная и регулярная необходимость, как чистить зубы.

В фонд «Вера» я пришел работать пять лет назад. Тогда там появилась программа помощи неизлечимо больным детям: фонд «Вера» вместе с фондами «Подари жизнь» и «Линия жизни» занялся строительством в Москве стационара детского хосписа «Дом с маяком». Я уже был знаком с работой фонда, помогал пациентам хосписов в Москве как волонтер, и мне захотелось направить больше ресурсов в это важное дело.

Сначала я занимался фандрайзингом — привлечением ресурсов, которые фонд собирает в помощь неизлечимо больным взрослым и детям в Москве и России. При работе с компаниями это был своего рода юридический футбол по документам, в котором мне пригодился накопленный профессиональный опыт.

По образованию я экономист и до фонда успел поработать в коммерческих банках и управляющих компаниях. Но за пять лет в «Вере» я сменил три направления деятельности. Фонд постоянно развивается, и ты растешь вместе с ним, пробуешь себя в абсолютно разных задачах.

Возможно, смена направлений помогает не терять интерес к деятельности. Но, думаю, дело не только в этом. Я заметил, что люди в благотворительности отличаются отношением к работе: здесь больше искренности, энтузиазма и идейности. Раньше я приходил и уходил на работу по часам, жил в ожидании пятницы, невероятно радовался зарплате и выходным — и так существовали все мои коллеги. Было в этом что-то искусственное.

В фонде все наоборот. Многие не решаются взять отпуск или уйти на больничный — боятся, что все остановится. Все-таки мы работаем не с гайками, винтиками или числами, а с живыми людьми, которым нужна реальная помощь.

Делать что-то общественно полезное — жизненная необходимость каждого из сотрудников фонда. И это ощущается не на уровне гордыни, а на уровне результата: важно знать, что ты не бездействовал, а выполнил все возможное, чтобы помочь человеку.

Да, иногда во время работы сталкиваешься с историями, которые тебя выбивают из колеи. Но у нас все — здравые оптимисты, а рабочая обстановка всегда позитивная, однако не на уровне цинизма. Нельзя приходить на такую работу без интереса или только из жалости, если ты канатоходец и тебе надо держать равновесие — надо уметь балансировать. Для каждого пациента мы делаем все возможное, до последнего ищем решения. И порой добиваемся необыкновенного и чудесного результата, когда ситуация из «ужас, кошмар» превращается в «надо же, как бывает». Жизнь — она такая: иногда бьющая, иногда обнимающая, но все равно всегда удивительная. И мы хотим, чтобы у неизлечимо больных людей тоже была жизнь — на всю оставшуюся жизнь.


https://mhealth.ru/life/eto-realnaya-pomosh-lyudyam-5-muzhchin-posvyativshih-sebya-blagotvoritelnosti/

Аул - Кассиопея.

В Карачаево-Черкесии есть аул Псаучье-Дахе, что в переводе с черкесского означает "Красивая Жизнь". В нем всего лишь 600 дворов, и каждый житель горного селения знает, где живет Газраил Кедакоев, и готов проводить к его дому. Учитель-пенсионер - местная знаменитость: в 79 лет он собственными силами построил обсерваторию с двумя телескопами, чтобы наблюдать за звездами и учить местных ребятишек астрономии.

- Соседи сперва думали, что я строю домашнюю мечеть, и только позже узнали, что это будет обсерватория, - улыбаясь, рассказывает Газраил Рамазанович. - Многие не понимали, зачем я это делаю и почему трачу последние деньги. Как же им объяснить, что обсерватория - это моя детская мечта и цель, к которой стремился всю жизнь?

По его признанию, астрономией он заболел в детстве, когда ему в руки попала книга известного ученого Воронцова-Вельяминова "Очерки о Вселенной".

- Прочитал я эту книжку и как будто заболел, начал искать другую литературу, много читал, потом загорелся идеей самому построить телескоп.

Корпус телескопа Газраил Кедакоев построил из молочных фляг. Фото: Андрей Пинкин

Однако это было только начало. После окончания школы и службы в армии Газраил должен был стать опорой большой семье из девяти человек, поэтому поступил в сельскохозяйственный вуз. Но не лежало у него сердце к животноводству, и он перевелся на физико-математический факультет. Вернулся в родной аул и стал учителем. 45 лет он преподавал физику, математику и, конечно, любимую астрономию.

В далеком 1966 году загорелся идеей создать в школе астрономический кружок, а для этого нужен телескоп, пусть даже самый простой.

- Первым делом написал во все известные мне обсерватории Союза. Через год откликнулся знаменитый ученый академик Виктор Амбарцумян. Он распорядился выделить один телескоп для нашего кружка. Телескоп я забирал лично и с его помощью учил ребятишек. Теперь телескоп хранится у меня дома: с тех пор как астрономию исключили из образовательной программы, школе он стал не нужен. Но доступен каждому, кто неравнодушен к небу и звездам, - рассказывает астроном-любитель.

Газраил Рамазанович очень переживает, что астрономию как обязательный предмет исключили из школьной программы:

- Как же так: среднее образование у человека есть, а он ничего не знает о строении Вселенной и о звездном небе? Это ненормально. Тем более что в нашей "астрономической" республике, где построено несколько крупнейших в Европе телескопов - Большой азимутальный, радиоантенный РАТАН-600, телескопы МГУ и военная станция для слежения за ближним космосом - сам бог велел детям интересоваться звездами. Я не жалею, что не стал профессиональным астрономом. Когда был в Армении, мне предлагали остаться и работать, но я отказался. Мне хотелось учить своих, аульских ребятишек. К тому же я уже знал, что когда-нибудь построю свой телескоп. И вот этот час наступил. Выйдя на пенсию, подумал: ну вот, дом построил, пятерых детей вырастил, а мечту детства так и не исполнил...

Из деталей для телескопа у Кедакоева было только зеркало диаметром 320 миллиметров - его он заказал в Симферопольском обществе любителей астрономии, а затем, соблюдая все меры предосторожности, вез домой.

- Затем потребовалась труба для телескопа - сталь не годилась, так как конструкция получалась очень тяжелой и громоздкой, - рассказывает Кедакоев. - Случайно увидел негожую алюминиевую флягу для молока и решил ее использовать. Оказалось, подходит. Насобирал в ауле прохудившихся фляг: дно отрезал, верх отрезал, остальное склепал, отрихтовал, получилась легкая и прочная основа. Назвал свое творение ТСН-320 - телескоп системы Ньютона, диаметр зеркала 320 миллиметров.

А потом началась "стройка века". С момента закладки фундамента до полной установки телескопа прошло больше двух лет. Ведь здание должно быть строго ориентировано на Солнце и иметь привязку к звездному небу. Целую неделю звездочет потратил на то, чтобы определить меридиан. Потом линию прочертил и фундамент строил по меридиану. Ночами напролет просиживал над чертежами, многократно перепроверял каждый миллиметр в схемах.

- И вот мечта свершилась. Я могу вести наблюдения, следить за кометами и летом встречать рассвет. Двери обсерватории всегда открыты. Очень рад, когда дети интересуются астрономией, и я просто обязан им помочь, разве можно отказывать в знаниях, - с гордостью говорит Газраил Рамазанович.


https://rg.ru/2018/01/18/reg-skfo/v-cherkesskom-sele-pensioner-postroil-dlia-detej-observatoriiu.html

Москвичка была потрясена поступком мусульманина с продуктовой базы Москвы.

Выходец Узбекистана, работающий на одной из продуктовых баз в Москве, шокировал москвичку Ирину Фесенко благородным поступком, которым она поделилась в соцсети, вызвав всеобщий восторг.

Как рассказала на своей странице в Facebook Ирина Фесенко, оказывающая помощь детским хосписам, она приехала на продуктовую базу за абхазскими мандаринами для детей. Женщина не могла и предположить, что уедет с базы с несколькими ящиками высококлассных фруктов и овощей, которые детям подарит простой работник-мусульманин, узнав о ее важной миссии. Вот как она сама об этом рассказывает:

«Сегодняшний день оказался для меня промозглым. Я понимаю, что ещё не купила мандарины для акции, которая проходит в детских хосписах Москвы. Развернула машину и еду в сторону «Фуд Сити». Вот он — второй док с манящими ароматами апельсинов, мандаринов и хурмы. Протискиваюсь между снующими тележками в надежде найти абхазские мандарины. Турецкие, сербские, наконец вижу надпись«Абхазия». Пробую… не то, не они. Покупаю три ящика сербских (тоже вкусных), параллельно хватаю таджика с рохлей, мы грузим мое богатство в тележку и направляемся к выходу. У выхода немного притормаживаю — узбекская дыня, продавец, взвешивая дыню, хитро спросил, не много ли мандаринов я себе прикупила. Начинаю объяснять, что это детям, в детский дом. Продавец, плохо говорящий по-русски, ещё раз переспросил о месте доставки мандаринов, лицо его стало серьезным. Он взял большой ящик с хурмой и прямо наседая на меня сказал: возьми, передашь от меня детям», — написала девушка.

Растроганная до глубины души Ирина начала было отказываться от столь щедрого дара. Однако собеседник остановил ее. На вопрос, как отблагодарить его за подарок, парень лишь попросил произнести фразу «Аллах, награди Умара».

«Чувства мои смешались… брать, не брать, да как это так… без денег… А он спрашивает дальше: а что, у этих детей мамы нет? Есть мама, говорю, но эти дети лежат в больнице, многие неизлечимо больны, и мы стараемся сделать им небольшой праздник. Тогда продавец берет ящик шикарных узбекских помидоров и несёт на тележку. И это тоже детям. Нет… не нужно… им, наверное, этого нельзя, надрывно говорю я (хотя в душе я просто не понимаю, как смогу отблагодарить этого молодого парня)…Можно… я знаю, можно, отвечает он, только, когда будешь отдавать скажи — Аллах, награди Умара», — заключила Ирина Фесенко.


http://islamdag.ru/news/2016-12-26/moskvichka-byla-potryasena-postupkom-musulmanina-s-produktovoy-bazy-moskvy

Анна Григорьева: В последнее время ко мне чаще обращаются «Аня-ханум».

Увидев крымско-татарский танец в исполнении этой прекрасной девушки, никогда не подумаешь, что сама она не из народа, культуру которого представляет и пропагандирует. Аня Григорьева с 13 лет занимается в танцевальном ансамбле «Ильхам» и является его участницей по сей день. В этом году Аня окончила Крымский университет культуры, искусств и туризма (хореографический факультет). Преподает крымско-татарский танец в Бахчисарае и Бахчисарайском районе. Недавно стала одной из участниц танцевального проекта общественного крымско-татарского телевидения «Миллет» под названием «Ойна, Къырым!», что в переводе означает «Танцуй, Крым!».

Участница танцевального проекта «Ойна, Къырым!» и ансамбля «Ильхам» Аня Григорьева<br ></img> Участница танцевального проекта «Ойна, Къырым!» и ансамбля «Ильхам» Аня Григорьева

— Анна, с какого возраста вы занимаетесь танцами? Что заставило вас заняться именно этим видом искусства?

— Танцами я занимаюсь с шести лет. Первоначально это был кружок при школе, в котором я начала изучать азы классической и народной хореографии. Ритмика была включена в школьную программу и сразу стала моим любимым предметом. Никто в моей семье не танцевал, поэтому я считаю, что все, чего я добилась и добиваюсь, происходит в первую очередь благодаря моему усердию и трудолюбию, а не таланту и генетике.

— Что вызвало интерес именно к крымско-татарскому танцу?

— В школьном кружке я занималась четыре года, затем перешла в другую школу, где познакомилась с девочками, которые танцевали в ансамбле «Ильхам». Они часто рассказывали мне об ансамбле, репетировали танцевальные эпизоды на переменах. Видя это, я очень хотела оказаться в коллективе. Но осмелилась прийти в ансамбль только спустя три года. Сначала это были индивидуальные занятия, на которых я узнавала элементы восточного, узбекского, цыганского, современного танца. Мне было неважно, какой танец изучать, ведь я люблю хореографическое искусство во всех его проявлениях. Через несколько занятий мой балетмейстер начала обучать меня крымско-татарскому танцу. Это было мое первое знакомство с ним, и я настолько влюбилась в этот танец и эту музыку, что начала упорно работать над собой и уже через полгода поехала на свои первые гастроли.

— О чем вы говорите в своем сольном танце? Что пытаетесь донести до зрителя?

— Исполняя на сцене крымско-татарский танец, я в первую очередь всегда танцую душой. В танце я хочу показать гордый, сдержанный, но в то же время веселый характер крымско-татарской девушки, ее грацию и пластику. Часто за кулисами ко мне подходят зрители, чтобы выразить свою благодарность, и очень удивляются, узнав, что я не крымская татарка. «Аня-ханум» - в последнее время так ко мне обращаются все чаще и чаще.


[Spoiler (click to open)]
— Аня-ханум, у кого вы учились? Кого бы назвали главным своим наставником?

— Конечно же, мой главный и незаменимый наставник — это мой балетмейстер и вторая мама Меметова Алие Серверовна. Именно она привила мне любовь к крымско-татарскому танцу, именно она на протяжении многих лет помогала мне исправлять ошибки и развиваться в творчестве, поддерживала и продолжает поддерживать во всех моих начинаниях. Также много важного я почерпнула на мастер-классе Назире Эмир. Было очень интересно и полезно поучиться у другого балетмейстера, особенно у настоящего профессионала.

— Что для вас «Ильхам»?

— «Ильхам» — это определенно моя семья. Ансамблю 17 лет. В нем более 200 человек. Взрослый состав, в который я вхожу, ездит на гастроли в разные города и страны. Были в Польше, Белоруссии, Турции, Румынии, объездили много городов России и Украины. Везде оставляем о себе хорошее впечатление, на многие международные фестивали ездим каждый год. В репетиционные дни проводим в танцевальном зале целый день, помогаем Алие Серверовне в работе с младшими участниками ансамбля, тем более что многие из основного (взрослого) состава — студенты хореографического отделения. Помогая руководителю, они нарабатывают преподавательский опыт. Также мы дружным коллективом всегда отмечаем дни рождения, победы на конкурсах и другие праздники.



— Сейчас вы преподаете, занимаетесь с детьми. Скажите, можно научить танцевать любого ребенка или обязательно способности нужны?

— Я считаю, что любого ребенка можно научить танцевать, но к каждому, безусловно, нужен особый подход. Кто-то быстрее осваивает танец в группе, кто-то раскрывается на индивидуальных занятиях. Одному ребенку нужно делать упор на слух, другому на осанку, третьему на выворотность, например. Не из каждого получится вырастить гениального танцовщика, но при правильной подаче материала любого ребенка можно приобщить к танцевальной культуре. Хореограф должен обладать терпением, целеустремленностью, быть влюбленным в свою профессию и, конечно, всегда оставаться оптимистом.

— Что, на ваш взгляд, отличает крымско-татарский танец? Какие еще танцы танцуете?

— Крымско-татарский танец — это гордость и скромность девушки, сила и мужество юноши. Парный танец похож на полет голубки и сокола, а крымско-татарская музыка завораживает с первых секунд.

В нашем репертуаре также есть узбекские, грузинские, чеченские, цыганские, украинские, русские, армянские, еврейские танцы, есть постановка «Дружба народов», где мы исполняем танцы народов Крыма, есть и современные танцы.



— Раз вы так танцуете народный танец крымских татар, может быть, и язык знаете?

— Крымско-татарский язык я специально не изучала, но, работая в этой среде, владею им на бытовом уровне. Кроме языка знаю многие обычаи и традиции.

— Бывали ли когда-нибудь на крымско-татарской свадьбе?

— На крымско-татарских свадьбах бываю довольно часто. В качестве гостя была на свадьбах бывших участников ансамбля «Ильхам», а в последнее время поступают предложения о выступлениях на свадьбах. Свадьбы всегда интересные, веселые, всегда соблюдаются традиции. Это большой плюс.

— Говорят, вы встречаетесь с парнем, он крымский татарин. Он тоже танцует? Как к этому относятся ваши и его родители? Он видел в вашем исполнении крымско-татарский танец?

— А вот и неправду вам говорят! Было бы это так, ответила бы на все вопросы по-честному. Но, увы, я свободная девушка.



— Как получилось с «Ойна, Къырым!»? Откуда узнали, почему решили участвовать, есть ли шансы на победу?

— О проекте «Ойна, Къырым!» узнала абсолютно случайно, из интернета. Даже не раздумывая, отправила заявку, почувствовала, что мне нужно участие в проекте. Своих соперников увидела сразу. Еще на отборочном туре стало понятно, у кого какой уровень подготовки. Есть действительно достойные участники, поэтому борьба будет непростой.

— Победителю обещают 100 тыс. рублей. Как бы вы их потратили, если бы выиграли в танцевальном проекте?

— Танцевальное искусство требует не только трудолюбия и таланта, но и финансовых вложений. Часть выигрыша я бы потратила на развитие своего творчества, часть обязательно пожертвовала бы на благотворительность.



— Что бы хотели сказать читателям, интересующимся крымско-татарской культурой, в частности танцем?

— Хочу пожелать читателям одного: развивайтесь. Изучайте новое, совершенствуйтесь, не стойте на месте и всегда, при любых обстоятельствах, верьте в себя и свои силы. А еще оставьте в своем сердце небольшое место для чуда под названием «танец», и тогда хорошее настроение никогда от вас не уйдет.

Беседовала Диляра Суфьянова.


http://tat.rus4all.ru/city_msk/20160802/726768388.html

Евгения Медведева. Интервью после Чемпионата Мира 2016.

В этом сезоне россиянка Евгения Медведева выиграла все самые важные старты сезона – финал Гран-при, чемпионат Европы и на мировом первенстве в Бостоне, несмотря на сумасшедшую поддержку зрителей своих спортсменов, тоже стала первой. О том, какие эмоции фигуристка переживала после победы и насколько сложным для нее оказался этот чемпионат, Женя рассказала после выступления по дороге в отель.



- Женя, уже прошло два часа после твоей победы на чемпионате мира, какие чувства испытываешь?
- До сих пор ничего не поняла.

- В произвольной программе побила мировой рекорд Юна Ким.
- Вот от этого я просто в шоке. На четыре сотых балла.

- Но это не отменяет рекорда.
- Естественно.

- Насколько сложно было удерживать форму на протяжении всего сезона?
- Конечно, это было сложно. Но это спорт. Тут надо показывать силу воли. На морально-волевых выходить и соревноваться. По моему физическому состоянию это был самый волевой мой старт. Силы на пределе, потому что это конец сезона. Всем было тяжело, все боролись.

- Это был самый тяжелый старт сезона?
- Нет. Самым тяжелым стартом для меня оказался чемпионат Европы в Братиславе. Мне морально было сложно. И тренировки там не задавались. Абсолютно. Я там ни одного флипа и тулупа не сделала. Не понимала, как так? В Братиславе я была не звенящей форме, поэтому было все сложно. А дальше мы стали работать, потихоньку форму восстанавливали. И все пошло.

- После короткой программы как настраивала себя на этом чемпионате?
- На самом деле я все понимала, и достаточно реально оценивала происходящее. Знала, что чемпионат проходит в Америке, что в сборной США сильные спортсменки Грейси Голд и Эшли Вагнер, которые будут претендовать на самые высокие места. Так что к такому раскладу, что после короткой программы Грейси станет первой, я была готова. Спокойно к этому отнеслась. Мне нужно было просто выдохнуть, передохнуть и сделать свое дело. Выйти в произвольной и показать, на что способна.

- Как провела день между соревнованиями?
- Ходила по магазинам. С Леной (Радионовой – прим.) погуляли, пофотографировались. Шикарно!

- Ты очень здорово провела здесь все тренировки, как ты говоришь, звенела.
- Не знаю, кто-то заметил или нет: здесь на тренировках я тройной тулуп начала с двумя руками наверх прыгать. Я его раньше тренировала, но в программу не вставляли, поэтому его и не показывала. Постараюсь на показательных сделать с двумя руками. Сложно, конечно, будет зайти, но попробую.

- Сложно было выходить на произвольную?
- Абсолютно то же самое, что обычно. Этери Георгиевна (Тутберидзе – прим.) подбодрила. Но если честно, я не очень и волновалась. Практически не волновалась. Здесь очень домашняя атмосфера. Чувствуется поддержка публики. Чего стоят эти выкрики из зала: «Женя, давай!» Сами слышали. Полная тишина – и вдруг на весь стадион кто-то заголосил по-русски! Я стою, думаю: «Не, ребят! Не мешайте, пожалуйста! Потом лучше будете кричать».

- Самой прокат программы понравился?
- Дорожку можно было получше сделать. Но во время проката произвольной моей главной задачей было прыгнуть последний дупель. И я с ней справилась.

- Отпустило?
- Нет, я не выдохнула, потому что, зная мой талант падать на ровном месте, решила додержать себя до последнего. То, что я делаю на затяжке, этот тормоз, когда меня разворачивает, это очень опасная штука. Надо держать концентрацию до конца.

А когда вышла из «кисс энд край», то в голове была только одна мысль: «Хочу спать!» Тогда ведь в Москве было 7 утра, поэтому усталость с ног валила. Но по новым правилам сразу в раздевалку пойти мы не могли. Сидели в «зеленой комнате» – я, Аня и Мао Асада и ждали оценок остальных спортсменок. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, прочла Мао стишок на японском. Она сначала не поняла, села поближе и говорит: «Повтори». Я снова прочла. Она чуть не упала.

- А откуда стих-то знаешь?
- Это вообще-то песенка, которой звучит в японском мультсериале. Он идет уже несколько сезонов по 26 серий. Ну я слушала, слушала и запомнила. Кстати, я и японским журналистам стишок прочитала. Они тоже чуть в обморок не попадали.

- После чемпионата мира будет еще командный турнир в США. Ты следила за ходом голосования? Хотела бы участвовать в этом чемпионате?
- Конечно, хотелось бы поучаствовать. Но за ходом голосования, если честно, уже не слежу. Подготовка к этому старту забрала очень много сил и внимания. Скажу так: желание есть, но смысла «рыпаться», наверное, уже нет. Вернусь домой, буду готовиться к экзаменам в школе.

- Сдашь?
- Мне надо будет сдать два обязательных предмета – русский и математику и два не в зачет – биологию и английский. Для меня главное – математика и русский. Но месяц до чемпионата мира, конечно, не сказать, чтобы я сильно занималась. Надеюсь, в мозгах что-то осталось, конечно. Время есть – две недели. Постараюсь наверстать, выучить.

- Чтобы выдерживать большие нагрузки, стрессовые ситуации, надо иметь очень сильный характер. Откуда у тебя эти черты?
- От тренера. Спортивный характер во мне воспитала именно Этери Георгиевна. Я просто не знаю, каким человеком была бы без спорта. Точно могу сказать, что моя настырность и умение добиваться своего – это от нее.

- Что написала мама после твоей победы?
- Что переварить все произошедшее, она до сих пор не в состоянии. Мама и бабушка очень переживали за меня. То, что этой ночью они не спали, это даже не обсуждается.


http://www.fsrussia.ru/intervyu/2074-evgeniya-medvedeva-poka-my-sideli-v-zelenoj-komnate-i-zhdali-otsenok-prochla-mao-asade-stishok-na-yaponskom.html